Знак беды, часть 2

лопату. Не очень сложное это дело, хотя и считалось чисто мужским -забуртовать два воза картошки. Степанида подровняла кучу, подгребла,плотнее обложила соломой и начала окапывать землей.

   В усадьбе ее ничто больше не волновало. Постепенно собрались в хлевешесть куриц, остальных, видно, съели немцы. Вчера утром, как только,забрав Петрока, убрались со двора полицаи, она прежде всего побежала вовраг, нашла в барсучьей норе своего изголодавшегося поросенка, которыйтак ей обрадовался, что бросился в ноги и даже забыл о голоде, когда онапочесывала его похудевший, опавший живот. Он не подал голоса за все время,пока она волокла его из оврага, а затем трусцой бежал по тропинке к хуторуи, видно, с большей неохотой снова влез в тесный свой засторонок. Там онавволю накормила его картошкой, не пожалела обмешки, потом он выпил чугунокводы и успокоился.

   Окапывать бурт было нетрудно, хотя, конечно, Петрок мог бы сделать этоскорее. Но Петрок с утра занялся другим делом. Встав до рассвета, он долгогремел самогонным приспособлением, потом куда-то исчез, появился снова,взял ведра, коромысла, начал переносить брагу. Она думала, что онустроится в истопке или хотя бы в овине, а он забрался и еще дальше, кудане сказал даже ей. Только когда все настроил, пришел просить спички. Голосего стал совсем сиплый, сам он выглядел усталым, измученным, каким давноуже не был. Она дала ему две спички и сказала, чтобы недолго торчал настуже, на дворе было сыро и холодно, недолго застудить грудь, что тогдапользы будет с его самогонки.

   - А, черт его бери, - устало отмахнулся Петрок. - Все равно уже...

   Степанида забросала землей одну сторону бурта, обшлепала ее лопатой,ровняя пласт земли на соломе. Все это время, что бы сна ни делала -возилась дома или устраивала поросенка, - не могла избавиться от мысли оЯнке. Она очень жалела теперь, что в тот вечер встретила его возле оврага,пусть бы он пас где-нибудь в зарослях, зачем было приближаться к хутору.Но, видно, какая-то злая сила влекла его к той опасности, котораяобернулась для него гибелью. Степанида не могла избавиться от горькогоощущения какой-то своей причастности к его гибели, хотя и понимала: то,что сделала она с винтовкой, не касалось никого больше, даже Петрока, иона не видела здесь никакой связи с Янкой. Правда, она догадывалась, чтопривело парня ночью в овраг, скорее всего он шел к барсучьей норе, нозачем так близко от хутора? Разве нельзя было пройти с другого концаоврага? Неужели не чувствовал, чем это может для него кончиться?

   Бурта она еще не закончила, когда услышала со двора голос, ее окликали.Кто в такое время мог здесь появиться, не надо было долго гадать, конечно,это были все те же злыдни. Вся внутренне напрягшись, готовая к худшему,Степанида воткнула в землю лопату и пошла через огород к дровокольне.

   Так оно и было, она не ошиблась. На том месте, где недавно дымиланемецкая кухня, теперь стояла телега со знакомым понурым конем в оглоблях,а Гуж с Колонденком, выкрикивая ее имя, уже заглядывали в окна. Возлеповозки с бесстрастно скучающим выражением на смуглом лице стоял свинтовкой на ремне полицай Антось Недосека.