Знак беды, часть 2

   - А, вот она! - завидев Степаниду, сказал Гуж. - Где Петрок?

   - А тут разве нет? Тогда не знаю, - соврала она, сразу сообразив, чтоэтот приезд, верно, не к ней - к хозяину хутора.

   - Открывай двери! - приказал Гуж. Но, опередив ее, сам сбросил щеколдуи размашисто стукнул дверью.

   Пока она шла за ними, Гуж успел заглянуть в истопку, бегло осмотретьсени, даже принюхался к чему-то своим мясистым широким носом истремительно вскочил в хату. Там он сначала заглянул в каждое из четырехокон.

   - Где Петрок!

   - А не знаю, сказала. Я вон картошку буртую.

   - Ах, ты не знаешь? Так мы знаем - самогон гонит! Где гонит? - вдругнасторожился Гуж, оборачиваясь к ней и сразу заслонив весь свет из окон.Она не стала ни переубеждать его, ни божиться, что не знает, где Петрок,только произнесла тихо:

   - Мне не сказал.

   Гуж что-то взвесил, подумал, и его широкие челюсти по-волчьи злоклацнули.

   - Ну, падла, ты у меня дождешься! Наконец я тебя повешу. С моим большимудовольствием. С наслаждением!

   - Это за что? - не поднимая взгляда, спокойно поинтересовалась она, неотходя от порога. У нее также невольно сжались челюсти, только она непоказывала того и смотрела в землю. Чистый после немцев пол они нещаднозатоптали грязными сапогами. Но пусть, ей не жаль было пола, но оченьхотелось ответить этому немецкому прислужнику, и она резче повторила: - Зачто?

   - Сама знаешь, за что! Вы! - рявкнул он на своих помощников. - А ну,пошуруйте по усадьбе. Где-то тут он гонит.

   Колонденок с Недосекой бросились в дверь, а Гуж сел возле стола,пронзая Степаниду гневно-угрожающим взглядом.

   - Ты же знаешь, что тебя надо повесить как большевистскую активистку. Аеще хвост поднимаешь! На что ты рассчитываешь?

   - А ни на что не рассчитываю. Я темная женщина.

   - Это ты темная женщина? А кто колхозы организовывал? Кто баб визбу-читальню сгонял? Темная женщина! А раскулачивание?

   - Раскулачивание ты не забудешь, конечно, - задумчиво сказала она,прислонясь к печи. Она уже совладала с собой и смело, в упор глядела неполицая.

   - Нет, не забуду! По гроб не забуду. И попомню еще некоторым. Жаль,Левона нет. Я бы ему!..

   - Лучше об этом теперь забыть, - помолчав, сказала Степанида. - Длятебя лучше. Спокойнее было бы.

   - Ну, это уже хрена! Я не забуду. Не забуду, по чьей милости в чужихкраях горе мыкал. Я теперь чего сюда прибился? - заходясь в напряженной,едва сдерживаемой ярости, говорил Гуж. - Думаешь, немцам служить? Чихал яна немцев. Мне надо рассчитаться с некоторыми. С колхозничками, мать вашуза ногу! За то, что роскошествовали, когда мой батька на Соловках доходил!

   - Уж и роскошествовали! Работали...

   - За палочки работали? - спохватился Гуж. - Так вам и надо! Зачем былолезть в колхоз? Ты же в колхоз агитировала!

   - Нетрудно было агитировать. Разве не знаешь?!