Знак беды, часть 2

Гужа этого. Так он меня грозился стрельнуть. Мужика одного из Загрязья неустерег. Удрал на подводе.

   - Еще застрелит, - сказала она. - Если у вас такие порядки. Или нашиубьют.

   - Может быть, - согласился Недосека. - Только что поделаешь? Пропащийя, - заключил он и вдруг попросил: - Может бы, поесть дали, тетка? Не евшисегодня.

   Степанида удивилась: полицай, а просит, такое теперь услышишь не часто.Гуж, конечно, просить бы не стал, а этот впрямь как ягненок. В печи у неестоял чугунок со щами, которые она держала для Петрока, но теперь,подумав, сняла заслонку и выдвинула чугунок.

   - Чего же не позавтракал утром?

   - Да не было времени. Ночью Гуж на задание поднял. Бомбу искали. Чертаее найдешь...

   - Какую бомбу?

   - А ту, что после бомбежки возле моста лежала. Что не разорвалась.Кто-то, однако, уволок. Видно, понадобилась.

   - Ну, уволок, так что?

   - Ага. А если под мост подложит? Да ухнет? Тогда кому отвечать?Полиции, конечно. Потому как недосмотрела.

   Она налила миску щей, положила кусок лепешки на стол. Недосекаприслонил к печи винтовку, которая явно мешала ему, и с аппетитом принялсяхлебать заправленные салом щи. Понемногу он разогрелся, расстегнул нагруди серую суконную поддевку, а кепку не снял; лицо его как-топо-домашнему оживилось, вроде прояснилось, как у молодого. УкрадкойСтепанида поглядывала на него и вспоминала его шурина из местечка, в хатукоторого перебрался перед войной Антось. Шурин в той хате давно не жил,после гражданской остался в армии и все довоенные годы служил на японскойгранице, был командиром. Иногда Недосека не без гордости показывал мужикамего письма и фотографии с двумя шпалами в петлицах - дослужился добольшого чина. Конечно, Антосю завидовали, тем более что шурин иногдаприсылал сотню-другую рублей перед праздниками - для большой многодетнойсемьи это было весьма кстати.

   - Вспомнила шурина твоего, - сказала Степанида, встретившись свопросительным взглядом Недосеки.

   - Шурин? Что шурин? Ему теперь хорошо, а мне? Это ж я из-за него все...С этим тягаюсь, - шевельнул он локтем с повязкой на рукаве. - Все из-занего.

   - Кто бы тебя заставил?

   - Гуж, кто? Что же мне было делать? Лучше в землю ложиться? С такимшурином... Когда-то были почет и уважение, а теперь? Теперь одно спасение- в полиции.

   - Боюсь, не спасешься.

   - Может, и не спасусь. Как знать? Если бы человек свою судьбу знал, такведь не знает.

   - Может, и лучше, что не знает, - сказала Степанида. - А то бынатворили такого...

   Она стояла возле печи, то и дело поглядывала в окна, не идет ли Петрок,и ей стало жаль этого жалобщика полицая. Действительно, вляпался в дело,из которого вряд ли найдешь благополучный выход.

   - А ты уже и вешал кого? - спросила она.

   - Не-а. Еще нет. Не дай бог вешать, страшно!

   - А если скажут?