Знак беды, часть 2

откликнулась:

   - Что будет, то и будет. Не знаешь разве?

   - Хоть бы не запалили хутор.

   - Могут и запалить, - согласилась Степанида. - Они все могут.

   Ей показалось, что кто-то пробежал вдоль стены за истопкой во двор илик палатке, там снова послышались голоса, но в этот раз сдержанные, иприбежавший, громко топая по земле, снова скрылся. Выстрелов не былослышно, хотя еще несколько раз засветили ракеты, их дальний скользящийотсвет ненадолго разогнал мрак во дворе и в истопке. Она увидела белое,словно полотно, Петроково лицо, в руках тот держал ненужную теперьскрипку, вроде не зная, куда с нею деваться.

   - Идут!!

   Петрок весь напрягся в темноте, она почти физически ощутила это, апотом уже и до ее слуха донесся далековатый еще разговор, возбужденныеголоса немцев. Голоса приближались - группа или, может, все вместе онивозвращались в усадьбу. Да, возвращались - голоса стали явственнее,временами их перебивал один погромче, может быть, голос фельдфебеля,подумала Степанида и снова прислушалась. Нет, это был другой голос, онразъяснял что-то или, возможно, оправдывался.

   Вскоре по стежке за истопкой и на дровокольне затопали тяжелые шаги, подвору метнулось несколько лучей фонариков, которыми немцы освещали себедорогу. Они ввалились во двор, кажется, всей оравой, остановилисьпосередине. Кто-то вбежал в хату ("Лихт, лихт!"), и в окне засиялаэлектрическая лампочка - включили свет.

   Степанида стояла возле оконца, уже ясно сознавая, что сейчасобнаружится что-то очень неприятное для нее, но того, что оказалось наделе, она не предвидела. Сквозь старое грязное стекло оконца не много быловидно в ночной мгле двора, разве только то, что высвечивалосьэлектричеством из хаты. Она увидела, как немцы приволокли и бросили натраву что-то тяжелое, а сами столпились вокруг, оживленно разговариваямежду собой. Одни смеялись, другие возбужденно что-то выкрикивали. Из-заих спин и пилоток видна была в середине только высокая фуражка офицера вблестящем плаще. Фонарик бросал светлое пятно у ног на землю.

   - Кого-то убили, - сказала она Петроку, который пристроился рядом,заглядывая в оконце. Но не успел тот что-либо увидеть, как в сеняхраздался грохот, слабый лучик фонарика метнулся по истопке, ослепил их насеннике под оконцем.

   - Фатэр, ком! Смотрель айн бандит! Опознаваль айн бандит, - сказал, тутже поправив себя, фельдфебель.

   Перекрестившись на ходу, Петрок подался к двери, Степанида осталась втемноте и уже не смотрела в оконце. Она будто вся окаменела, стоя насередине истопки, уже зная, что произошло страшное, и, как приговора,ждала подтверждения своей догадки.

   Когда вскоре Петрок вернулся, Степанида не спросила у него - _кто_. Онабыла бы благодарна Петроку, если бы тот вообще ничего не сказал, простопомолчал до утра. Но Петрок был не таков, чтобы долго молчать о главном,и, едва прикрыв за собой дверь, сообщил испуганным шепотом:

   - Янку убили!

   Почувствовав, будто рухнула куда-то во тьму, Степанида молчала, сердце