Знак беды, часть 2

   - Скажут, так что ж. Должен!

   - И своих тоже?

   - Почему своих? Не-а. Которые коммунисты. Ну, там бандиты.

   - А что бы тебе сказал твой шурин? Если бы пришел теперь? Ты думал обэтом?

   - Думал. Хорошего бы не сказал.

   - Ну а если бы его взяли и тебе приказали повесить? Повесил бы шурина?

   - Вот ты странная, тетка! Дисциплины не знаешь. Прикажут, и повесишь. Ато самого повесят.

   - Так у тебя же есть дети.

   - Вот то-то и оно, что дети. Если бы не было детей, я бы - ого! Я бысбежал в лес. А то шестеро детей, далеко не уйдешь.

   - Ну вот, ты для детей так стараешься. А когда они вырастут, поумнеют,думаешь, они скажут тебе спасибо?

   - Кто знает? Смотря который, - смешался Недосека и положил ложку.

   - Они же будут тебя проклинать всю жизнь.

   - Как проклинать? - недоуменно сморгнул Недосека. - Я же для них...Из-за них страдаю, делаю все это.

   - Антоська! - неожиданно для себя сказала она почти участливо, тронутаяэтой его непонятливостью. - Лучше бы ты для них умер.

   - Я?

   - Ты, Антоська! Ты же губишь всю жизнь их. И себя в первую голову.

   - Ну нет, я не согласный, - надулся Недосека. - Себя, может, и гублю, аих не-а. Что бы они жрали теперь без меня? Я им муки два мешка притащил.Сапог три пары. Пальтишки. Я же не то что некоторые - лишь бы напиться. Яо них забочусь. Все-таки шестеро, не шуточки. Старшему толькопятнадцатый... Легко тебе, тетка, говорить, а мне... Да и шурин еще. Эх,кабы не шурин...

   Степанида не возражала больше, только слушала его путаное объяснение идумала, какой же он дурень, а может, еще и подлец. Ее сочувствие к немубыстро вытеснялось злостью: жизнь таких ничему не научит, ничего им непонять в ней, потому что дальше своего корыта им не дано видеть. Такие отприроды слепы ко всякому проблеску человечности, заботятся лишь о себе,иногда оправдываясь детьми. Боже, что еще будет из тех детей, что ониунаследуют от таких вот отцов? Лучше бы его застрелили скорее, меньше былобы вреда и больше пользы своим же. Да и его детям, которых он такзаботливо обеспечивает мукой и обувкой...

  

  

  

  

  

  

  

   Петрок гнал водку. Он выбрал самый укромный закуток, который можно былоотыскать возле хутора, разложистый мелковатый овражек за барсучьей норой,густо заросшей молодым ельником, в котором было затишно, глухо и скрытно.На небольшой узкой полянке меж елок расставил нехитрое свое оборудование:казан с брагой, кадку, наполненную студеной, из ручья водой; долговозился, пока приладил к месту медный змеевик, и наконец разложилкостерок. От бережно зажженной спички легко загорелась сухая растопка, аза ней и березовые поленца, охапку которых он предусмотрительно захватил схутора; жадные языки пламени начали резво лизать старый закопченный казан.