Знак беды, часть 2

ее болезненно защемило, а Петрок, видно, понял это ее молчание какневысказанный вопрос к нему и поспешил уточнить:

   - Ну, того пастушонка. С Выселок.

   Чтобы в самом деле не упасть, она руками нащупала край сенника имедленно опустилась на него.

   Сознание ее и вправду словно провалилось куда-то из этой истопки и этойстрашной ночи, она перестала ощущать себя в этом суматошном мире, которыйвсе суживался вокруг нее, уменьшался, чтобы вскоре захлопнуться западней.Она знала, ее конец близился скоро и неумолимо, и думала только: за что?Что она сделала не так, против бога и совести, почему такая караобрушилась на нее, на людей? Почему в эту и без того трудную жизньвторглись эти пришельцы и все перевернули вверх дном, лишив человека дажемаленькой надежды на будущее?!

   Почему и за что, непрестанно спрашивала она себя, не находя ответа, имысли ее обращались вспять, в глубину прожитого. За стеной во дворепонемногу утихало, переставали топать грубые солдатские сапоги, временамидоносились немецкие фразы, но она не слушала эти постылые чужие слова,душевно успокаиваясь, он уже видела другое время и слышала в нем другиеголоса людей, сопровождавших ее всю жизнь. Может, только в них и былотеперь утешение, если в этом мире еще оставалось место для какого-нибудьутешения...

  

  

  

  

  

  

  

   На хуторе в тот день не обедали: Степанида ждала из школы детей.Петрока с утра не было дома - на рассвете повез с мужиками самообложениена станцию, вернуться должен был ночью. Как раз сделалось очень скользко -дня три до того была оттепель, на дворе все плыло, с неба сеялся мелкийдождик, а утром ударил мороз, - поле, дорога, деревья покрылись ледянойкоркой; один сук на липе не выдержал, обломился и обледенелыми ветвямизавис над снегом. Сквозь оттаявшее окно Степанида увидела за этим сукомчеловека в поле, который то быстро бежал по дороге из Выселок, топриостанавливался и ровно скользил по санной колее, размахивая длиннымирукавами зипуна. Когда человек перебежал большак и направился к хутору,Степанида признала в нем выселковского подростка Потапку. Потапка -переросток, в школу зимой он не ходил: не было обувки - и целыми днямисидел на скамейке в хате, половину которой занимал сельсовет, всегда,разинув рот, слушал, о чем говорили мужчины. Если случалась надобностького-либо позвать, сельсоветский председатель, одноглазый Левон Богатькапосылал Потапку. Подросток не слишком охотно, но шел или бежал, кудапосылали, и, вернувшись, снова присаживался у порога, полный внимания ковсему, о чем говорили старшие.

   Недолго поглядев в окно, Степанида отставила в угол прялку, поправилаплаток. Было уже ясно, что Потапка бежит на хутор не так себе, что у негокакая-то надобность. Последнее время в Выселках едва ли не каждый вечерсобирались сходки, с крещения деревенские активисты и приезжиеуполномоченные из района старались сагитировать мужиков в колхоз. Давпустую. Позавчера просидели всю ночь, спорили и ругались, разошлись,