Знак беды, часть 1

Время и люди не много оставили от некогда раскинувшейся здесьпросторной хуторской усадьбы. Лишь кое-где останки ее выглядывали наповерхность угловым камнем фундамента, осевшим бугром кирпича да двумякаменными ступеньками возле бывшего входа в сени. Припорожные эти камнипокоились на том самом месте, что и много лет назад, и мелкие рыжиемуравьи, где-то поблизости облюбовавшие себе жилище, деловито сновали понижней, вросшей в землю ступеньке. Овражный ольшаник, потеснив хуторскоеполе, подступил вплотную к двору; на месте истопки царственно разроссягустой куст шиповника в окружении зарослей лопухов, крапивы, малинника. Отколодца ничего не осталось, сруб гнил, или, возможно, его разорили люди,вода, оказавшись без надобности, иссякла, ушла в глубь земли. На местестоявшей здесь хаты тянулась из сорняков к свету колючая груша-дичка -может, непотребный отпрыск некогда росших здесь груш-спасовок, а может,случайная самосейка, занесенная из леса птицами.

   С дороги, от большака мало что указывало на бывшую усадьбу, разве однаиз двух лип, некогда красовавшихся возле хуторских ворот. Другой не было ив помине, да и оставшаяся являла собой жалкое зрелище: опаленная иоднобокая, с толстым уродливым стволом, прогнившая корявою щелью-дуплом,она непонятно как удерживала несколько мощных сучьев. Прилетавшие из лесаптицы почему-то никогда не садились на ее ветвях, предпочитая рослыйольшаник поблизости. Вороны, возможно, помнили что-то, а может, своимдревним инстинктом чуяли в изуродованном дереве дух несчастья, знак давнейбеды. Этот роковой знак лежал здесь на всем: на истлевших остаткахусадьбы, блаженствующих на приволье зарослях сорняков и малины, насамодовольной неприступности колючего шиповника и даже изогнутойгруше-дичке. И только тоненькая молодая рябинка, недавно выбросившая насвет считанные листочки посередине заросшего травой подворья, в дерзкойсвоей беззащитности казалась гостьей из иного мира, воплощением надежды идругой, неведомой жизни.

   Наверно, все остальное принадлежало здесь прошлому, покоренному тленоми небытием.

   Все, кроме неподвластной времени всеохватной человеческой памяти,наделенной извечной способностью превращать прошлое в нынешнее, связыватьнастоящее с будущим...

  

  

  

  

  

  

  

   С терпеливой ненасытностью корова щипала влажную с ночи траву,неторопливо двигаясь исхоженным своим маршрутом: вдоль большака, позаросшей бурьяном канаве, краем дорожной насыпи, через травянистую лощинус гладким, будто откормленный кабан, валуном и дальше, к опушке леса,широкой дугой охватившей пригорок с хутором. Степанида знала, что наопушке корова повернет в сторону Бараньего Лога и там, в ольшанике, надобудет смотреть за ней строже, чтобы не шмыгнула куда-нибудь долой с глаз.Бобовка была корова проворная и хотя пестрая - белые пятна на черном, - ноуж если куда запропастится, то побегаешь по кустарникам. Однако это там,на опушке, тут же деваться ей было некуда - невысокая насыпь дороги да