Знак беды, часть 1

торопилась доить Бобовку, та постояла, вздохнула и, не дождавшись хозяйки,начала щипать траву под тыном, добирать недоеденное в поле. Петрок то идело с опаской поглядывал за ворота да на большак, ждал, когда покажутсянемцы. И все слушал, стараясь в вечерней тиши поймать чужой подозрительныйзвук. Но, как и всегда, на дорожке и на большаке было пусто, вокруг впонуром осеннем просторе воцарялась вечерняя тишина. Только ветернеутомимо теребил на липах пожелтевшую листву, щедро усыпая ею огород,дорожку, траву-мураву на дворе. Петрок вытащил ведерко воды из колодца ипоставил перед Бобовкой. Но та лишь обмакнула губы и не пила, почему-топоглядывая через тын в поле, будто ожидая оттуда чего-то. Надо былозагонять ее в хлев, но Степанида задержалась в хате, и Петрок позвал:

   - Слышь? Доить надо.

   Степанида молчала, и он подумал, что действительно в Яхимовщине что-токруто менялось, если хозяйка опаздывала доить корову. Но теперь все ивезде менялось, следовало ли удивляться переменам на хуторе, философскиутешал себя Петрок. Не дождавшись ответа Степаниды, он ступил на плоскийприпорожный камень и заглянул в сени. Степанида, нагнувшись, стояла надсиним сундуком, что-то искала там, бросила на хлебную дежку какую-токофту, еще одну, встряхнула большой черный платок с красными цветами.Петрок удивился:

   - Что ты там ищешь?

   - А тут это... Фенькино, чтоб спрятать куда подальше.

   - Фенькино? Не выдумывай ты! Кому оно нужно?

   - Кому? Немцам! - огрызнулась жена, перебирая в сундуке. - А это вот?Что с ней делать?

   Она развернула тонкую бумажную трубочку, взглянув на которую он сразуузнал предмет давней Степанидиной гордости - грамоту за успехи в обработкельна. Сверху на плотном листе бумаги виднелся цветной герб Белоруссии, авнизу синели печать и размашистая подпись председателя ЦИКа Червякова.Грамота до войны висела в простенке между окнами, потом ее сняли, хотелисжечь, но Степанида не дала, прибрала в сундук.

   - Ты это в печь! - встревожился Петрок. - Это тебе не игрушка.

   - А, пусть лежит. Не за краденое. За старание мое.

   Степанида свернула грамоту трубочкой и завернула в какую-то одежку. Изостального отобрала в сундуке что получше, большею частью Фенькино, ибольшим узлом завязала в цветастый платок.

   - Надо спрятать. Может, в бурт с картошкой?

   - Сгниет. Да и напрасно ты это. Немцы, они больше по съестной части.Тряпки они не тронут. Я знаю.

   - Много ты знаешь! - усомнилась Степанида. - Как бы с твоим знаниемголыми не остаться.

   - Ничего, как-нибудь, - сказал Петрок. - Мы перед ними вины не имеем. Аколи к ним по-хорошему, то, может, и они... Не съедят, может...

   Он говорил, подбадривая себя и успокаивая жену, хотя сам не меньше еесомневался: так ли это? Знал и чувствовал только, что надо как-топереждать лихое время, затаиться, притихнуть, а там, глядишь, изменитсячто к лучшему. Не вечно же длиться этой войне. Но чтобы остеречься беды,