Знак беды, часть 1

тревожной жизни! Думал о сыне Федоре, которого, наверно, уже нет в живых -такая война и столько погибло народу. Да и про Феню тоже. С весны отдевчонки не было никаких известий, ждали на каникулы домой, но она так ипропала в Минске. Может, ушла на восток и теперь где-либо за фронтом,все-таки училась на докторшу, там теперь такие нужны. Это было бы самоелучшее, лишь бы не попала к немцам. А если не остереглась от них в городеили по дороге домой?.. Страшно было подумать, что в такое время моглослучиться с девчонкой.

   Под утро он все же уснул ненадолго и проснулся, заслышав Степанидинышаги по хате. Начинался новый тревожный день, в запотевших с ночи окнахсерел ненастный рассвет. Одетая в ватник Степанида отодвинула занавескувозле кровати.

   - Ты бурт окончи. А то без картошки останемся. И поросенка накорми. Ну,я погнала...

   Она вышла во двор, и вскоре ее шаги прошуршали возле истопки, потомпослышался топот коровьих ног во дворе. Видно, погнала Бобовку в БаранийЛог, ясное дело, там, в стороне от большака, будет спокойнее.

   Петрок начал неохотно вставать: свесил с кровати босые, в подштанникахноги, посидел так, размышляя, закурить теперь или сначала надеть штаны.Курить очень хотелось с ночи. В хате было прохладно. Степанида не топилапечь - спешила пораньше выбраться с Бобовкой, - теперь ему до полдняхозяйничать в одиночестве. В одиночестве оно и неплохо, главное, можноникуда не спешить, незавершенный в конце огорода картофельный бурт,наверно, еще подождет: погода стояла дождливая, непохоже, чтобы вдругповернуло на заморозки. Натянув штаны, Петрок сунул ноги в опорки,набросил кожушок на плечи. Первым делом достал из-за дымохода пару листовсамосада и принялся крошить на уголке стола. Это была самая милая егосердцу работа - готовить курево на день, острый кончик ножа легко резалподвяленный желтый лист, источавший приятный щекочущий в носу запах, иПетрок в предвкушении привычного наслаждения с короткой живостью глянул вокно.

   Нет, на дороге, ведущей от хутора к большаку, было пусто, никого невидно и возле сосняка, а вот по дороге из Выселок, показалось, кто-тоидет. С ножом в руке Петрок потянулся к окну, заглянул выше. Сквозьзапотевшее стекло стали видны две далекие человеческие фигуры, которыескорым шагом приближались к повороту на хутор.

   Он постоял, вглядываясь, пока внезапная догадка не осенила его - это жевыселковские полицаи. Да, это были Гуж с Колонденком. В новой полицейскойдолжности Петрок их видел впервые, но слышал от людей, что те только ишныряют по Выселкам, местечку, наведываясь в окрестные деревни и хутора, -утверждают немецкую власть. Теперь они направлялись сюда - рослыйплечистый Гуж и моложавый Колонденок, с лица будто подросток, оба свинтовками за плечами, с белыми повязками на рукавах. Они приближались кповороту, и у Петрока затеплилась слабенькая надежда, что, может, повернутна большак и пойдут себе дальше. Но он, конечно, ошибся. Полицаи обошлилужу на повороте и по узенькой, заросшей травой дорожке направились к егохутору.

   Петрок торопливо надел в рукава кожушок, растворил дверь в сени. Потом,