Знак беды, часть 1

еще не зная, что делать, но уже предчувствуя скверное, тщательно прикрылее за собой и через окно у порога стал наблюдать за полицаями. По мере ихприближения он, однако, становился спокойнее. Да и чего было бояться,никакой вины за собой он не чувствовал, а Гуж даже приходился ему какой-тодальней родней по деду, когда-то на базаре в местечке даже вместе выпивалив компании. Но с начала коллективизации Петрок с ним не виделся ивстречаться не имел никакого желания. Однако ж придется...

   Полицаи вскоре миновали ворота под липами и прошли во двор. Цепкийвзгляд Гужа метнулся по дровокольне, хлеву и остановился на входе в сени.Наверное, надо было отзываться, хотя и не хотелось, и Петрок, выйдя всени, нерешительно замер возле скамьи с ведром. Только когда чужая руказазвякала снаружи клямкой, отворил двери.

   - А-а, во где он прячется! - вроде шутливо прогудел Гуж и, нагнувголову, переступил порог. - А я гляжу, во дворе не видать. День добрый!

   - Добрый день, - запавшим голосом ответил Петрок. - Так это... Жду вот.

   - Кого ждешь? Гостей? Ну, встречай!

   - Ага, заходите, - с фальшивым радушием спохватился Петрок и ширерастворил дверь в хату. Шурша потертой кожаной курткой, Гуж с винтовкой вруках переступил порог, за ним направился туго подпоясанный ремнем посерой шинели долговязый Колонденок. Войдя следом, Петрок притворил дверь,выдвинул на середину хаты скамью. Но гости не сели. Колонденок, словно настраже, вытянулся у входа, а Гуж неторопливо протопал в тяжелых сапогах кстолу и обратно, по очереди заглядывая в каждое из окон.

   - Как на курорте! - пробасил он. - И лес и реке. И местечко под боком.Ага?

   - Близко, ага, - согласился Петрок, уныло соображая, какой черт ихпринес сюда в такую рань. Что им надо? Он не предлагал другой разсадиться, думал, может, что скажут и уйдут.

   Но, кажется, идти они не намеревались.

   Оглядев темные углы и оклеенные газетами стены хаты, Гужпродолжительным взглядом повел по образам, будто сосчитал их, и расстегнулна груди несколько пуговиц своей рыжей тесноватой кожанки.

   - Тепло, однако, у тебя.

   - Так это... Еще не топили.

   - Значит, теплая хата. Это хорошо. Надо раздеться, не возражаешь?

   Петрок, разумеется, не возражал, и Гуж, покряхтывая, стащил с тугихплеч чужую кожанку, повесил на гвоздь возле висевшей в простенкеПетроковой скрипки. Ремнем с желтой военной пряжкой начал подпоясыватьвылинявшую до желтизны красноармейскую гимнастерку.

   - Все играешь? - кивнул он на скрипку.

   - Где там! Не до музыки, - вздохнул Петрок. В самом деле, когда былоиграть - с некоторых пор в душе его звучала совсем другая, не скрипичнаямузыка. Но он не стал что-либо объяснять, только подумал с сожалением, чтоскрипку надо бы прибрать подальше от чужого глаза.

   - Помню, как на свадьбе когда-то наяривали. В Выселках. Ты на скрипке,а Ярмаш на бубне.

   - Когда то было...

   - А было! - сказал Гуж и полез за стол в угол. Длинную свою винтовку