Знак беды, часть 1

положил на скамью рядом. Колонденок, не раздеваясь, с винтовкой в рукахприсел на пороге. - Ну, угощай, хозяин! - холодным взглядом из-под колючихбровей Гуж уставился на Петрока. - Ставь пол-литра. А как же!

   - Ге, если бы оно было! - вроде бы даже обрадовался Петрок. - Закуситьможно, конечно, а водки нет, так что...

   - Плохо, значит, живешь, Богатька. И при Советах не богател...

   - Не богател, нет...

   - И при германской власти не хочешь. А мы не так. Мы вот кое-что имеем.

   Вытянув под столом толстую в сапоге ногу, Гуж вынул из кармана черныхгалифе светлую бутылку.

   - Вот, чистая московская! - и, громко пристукнув, с показной гордостьюутвердил ее на столе.

   Далее тянуть было невозможно, проклиная про себя все на свете, Петрокпошел к посуднику за хлебом, вспомнил, что надо бы поискать яиц в истопке,там же было еще немного огурцов в бочке. Ну и сало, конечно, в кадке. Онзаметался, стараясь проворнее собрать на стол, чтобы скорее освободитьсяот полицаев, положил на стол начатую буханку хлеба, но не мог найти нож,который только держал в руках, где он запропастился? Не дождавшисьхозяйского, Гуж вытащил из-за голенища свой - широкий, с загнутым концомкинжал и легко отвалил от буханки два толстых ломтя.

   - А где же твоя активистка? - вроде между прочим спросил полицай иприщурился в ожидании ответа. - Не в колхозе же вкалывает?

   - Да с коровой, знаете, пошла.

   - А, значит, корову держишь? А прибедняешься.

   - Да я ничего. Как все, знаете...

   - А кто картошку выбирать будет?

   - Какую картошку?

   - Колхозную! Вон на Голгофе. Советская власть хряпнулась, но колхозыни-ни! Гитлер приказал: колхозы сохраняются. Так что картофелеуборка. Ну икартофелесдача, конечно. Как до войны, ха-ха! - коротко засмеялся полицай.

   Это Петрок уже слышал, хотя сначала не очень верилось, что немцыдопустят колхозы. Думал, может, будут расправляться с колхозниками, а онивон что! Ради картошки, наверно. Так им удобнее.

   - Я, знаете, отработал свое. Пусть помоложе которые, - слабо попыталсяотказаться Петрок. - Которые поздоровше.

   - А кто это нездоровый? Ты? Или, может, баба? Та до войны вон какстаралась. Вкалывала за троих, про хворобу не заикалась. На слетевыступала, как же, передовая льноводка!

   - Какая там льноводка! - тихо сказал Петрок, пытаясь как-то отвестимногозначительный намек полицая, и поставил на стол чистый стакан. -Последнее время его мало и сеяли, льна того.

   - Сколько ни сеяли! А она старалась. Люди запомнили. А теперьприхворнула...

   Петроку надо было в истопку за огурцами и салом, но на пороге сиделбелобрысый Колонденок и с кислым выражением прыщавого лица глядел всторону. Этот явный подкоп полицаев под его Степаниду очень не понравилсяПетроку, и он подумал: не для того ли они сюда и пожаловали?

   - Сказали, ну и выступала. Куда же денешься.