Знак беды, часть 1

оставаясь все там же, у порога. Гуж, однако, быстро согнал с лица улыбку.

   - Вон какая она, твоя баба! Знаешь, что немцы с такими делают?

   - Ну, слыхал. Только это...

   - Вешают! На телеграфных столбах! - Гуж пристукнул увесистым кулаком постолу. Почувствовав, как холодеет внутри, Петрок весь сжался, втянулголову в плечи. - Немцы с такими не чикаются. И мы не будем! Повесим сдесяток, чтоб другим неповадно было, - гремел Гуж.

   - Да она так, она не со зла, - слабо попытался оправдать ПетрокСтепаниду.

   - А с чего же тогда? С доброты, скажешь? Коммунистка она, - вдругзаключил Гуж.

   - Да нет. Она языком только.

   - Во-во, языкастая! Язык - что весло. Не вырвали еще? Так вырвут!

   Петрок мучительно соображал, что сказать, как защитить жену, которуюочень просто могли погубить эти двое. Он знал, что сама она непобережется, скорее наоборот. Особенно если разозлится, то никому неуступит, будь перед ней хоть сам господь бог. Гуж, видно, тожепочувствовал это и вдруг перевел разговор на другое:

   - Ты это... вот что. Скажи мне спасибо. Если бы не я, ты бы уже давновдовым стал.

   - Если так, то спасибо, - сдержанно ответил Петрок.

   Постепенно он стал понимать, что на этот раз пронесет, вроде но заберутСтепаниду. Пока что. Если только она сама не полезет на полицейский рожон.

   - Одним спасибом не отделаешься, - опять куда-то поворачивал Гуж,Петрок снова насторожился, покорно ожидая новой каверзы этогородственника. - За спасибо я тебя покрывать не стану. Да еще водкой поить.Это ты мне поллитровки носить должен.

   - Да я бы с милой душой. Но...

   - Скажешь, водки нет? А ты достань. Купи! Выменяй! Нагони самогонки.Для родственника не можешь постараться? Я же тебе не чужой, правда?

   - Не чужой, ага.

   "Чтоб ты сгорел, своячок такой", - угрюмо думал Петрок, уже чувствуя,что новый поворот в разговоре не лучше прежнего. Где он возьмет ему водки?В лавке не купишь, у знакомых не одолжишь. Когда-то, правда, пробовалгнать самогон, но когда это было? С тех пор не сохранилось ни посуды, низмеевика. Опять же, как было возражать Гужу? Разве его, Петрока,оправдания здесь что-нибудь значили?

   - Вот так. Договорились, значит?! - сказал Гуж, уминая хлеб с салом. -Ты слышишь?

   - Слышу, как же. Вот только...

   Он так и не нашел что сказать полицаю; из сеней вошла Степанида, молчапоставила на стол миску с капустой.

   - Верно, немцы слабовато кормят? - язвительно спросила она.

   Гуж злобно округлил глаза.

   - А тебе что? Или очень не нравятся немцы?

   - Нравятся, как чирьи на заднице.

   - Степанида! - вскричал Петрок. - Молчи!

   - А я и молчу.

   - Молчи! Знаешь... Он же по-родственному. По-хорошему! А ты...

   - Ладно, - сказала она Петроку. - Уже выпил, так готов зад лизать.