Знак беды, часть 1

голое картофельное поле, тут можно и посидеть в покое. И Степанида,прислонясь бедром к округлому боку валуна, плотнее составила на землебосые ноги, изредка поглядывая на свою Бобовку.

   Было не холодно, хотя и зябковато ногам в мокрой от росы траве иветрено. Небо сплошь устилали набрякшие дождем облака, солнце с утра непоказывалось; серый неприютный простор полнился неумолчным шорохом ветра вполе, невольно хотелось отвернуться от него, плотнее закутаться в ватник,не двигаться. Рядом на большаке, как всегда в эти дни, было пустынно итихо, теперь тут мало ходили и никто уже не ездил. Если и появлялся редкийпрохожий, то чаще с утра - какая-нибудь женщина из ближней деревниторопливо пробежит в местечко, обратно появится она только к вечеру. Этаустоявшаяся заброшенность дороги угнетала Степаниду, особенно после того,как недавно еще все тут ревело и стонало от машин, подвод, лошадей,бесчисленных колонн войск, денно и нощно тянувшихся на восток. Казалось,великому тому шествию не будет конца, а с ним не кончится и тревожнаясуета на хуторе. Известное дело, придорожная усадьба: какая надобность нислучись - у всех на глазах. Степанида с Петроком сбились с ног, встречая ипровожая каждого, кто заезжал, забегал, останавливался, чтобы переобуться,напиться, передохнуть в зной под липами, покормить лошадей, перекуситьсамому, расспросить о дороге. Правда, однажды под вечер на большаке сталосвободнее, движение заметно спало, готовое совсем прекратиться, машины ужене ехали, а строй красноармейцев, свернув с дороги, цепью рассыпался покартошке. Два командира, заехавшие на хутор, что-то долго рассматривали накарте; их боец-коновод попросил ведро напоить лошадей и сказал, что тутбудет бой, оставаться на хуторе опасно. Испугавшись, Степанида накинулаверевку на рога коровы и кустарниками подалась в Бараний Лог. На хутореостался Петрок - усадьбу не годилось оставлять без присмотра. Натерпевшисьнемало страха, она просидела в березнячке ночь и половину следующего дня.После полудня загудели самолеты, тотчас содрогнулась земля, где-тозабахало, застучало, и в небе за логом встал сизый столб дыма. Постепеннооправившись от испуга, Степанида поняла, что это далеко, на большаке, аможет, и того дальше, в местечке. Вскоре, однако, все стихло, будто и неначиналось вовсе. Некоторое время выждав, она боязливо потащилась скоровой к хутору, не надеясь найти его в целости, да и живого Петрокатоже. Но хутор как ни в чем не бывало спокойно стоял под липами невдалекеот дороги, а во дворе, выбравшись из погреба, похаживал с соломой вбороденке ее Петрок, и ветер доносил из-за тына знакомый дымок егосамокрутки.

   В ту ночь красноармейцы оставили на картофельном пригорке недокопаннуютраншею и куда-то ушли стороной; на большаке все опустело, заглохло,наутро редкие военные повозки поворачивали обратно, в объезд на Кульбаки -за сосняком самолеты разбомбили мост через болотистую Деревянку и проехатьв местечко большаком было уже невозможно.

   Настала новая, страшная в своей непривычности жизнь под немцем, котораяпостепенно, с неотвратимой настойчивостью утверждалась в районе. Началосьс того, что в Выселках распустили колхоз, разобрали небогатое его