Знак беды, часть 1

хозяйстве прежде всего нужна лошадь. Зато в местечке ему повезло больше, итеперь он вспомнил главную свою удачу.

   - А керосина кто расстарался? Не я хиба?

   - Ах, керосина! Смех один - керосина! Люди вон соли мешками натаскали.Спичками запаслись. Сахаром даже. А то бутыль керосина принес - смеходин...

   - А что! Керосин зимой, знаешь! Мало у кого будет, а у нас есть!

   - Молчи ты! Керосин... И это - нашел свояка! Собутыльника. Будь он мойсвояк, я бы его помелом из дома. Продажник! А он водку с ним распивает,угощает его. Вон придут немцы, так и их тоже угощать будешь?

   Дверь в сени была по-летнему растворена, Степанида ходила то в сени, ток печи, то в истопку, звякала кружкой в ведре, разводила пойло. Теперь,когда они остались вдвоем, она не сдерживалась и выговаривала все, чтонакипело за эти недели на него, на войну и на жизнь тоже. Петрок большемолчал - что он мог сказать ей, чем возразить? Он понимал женскую правотуСтепаниды, но не хотел поступиться в своей, еще более близкой емуправотой, ощущение которой иногда круто поднималось в его душе.

   - Придут, угостишь! Куда денешься? - тихо сказал он, подумав, что,может, жена не расслышит. Но она расслышала, и это окончательно вывело ееиз себя.

   - Ну это ты угощай! Без меня только. Я пойду в лес с коровой, чтоб моиглаза не видели.

   - Такая беда! Иди, обойдусь.

   - Ага, обойдешься! Думаешь, ты попьянствуешь тут? Подлижешься? Да онитвое выпьют и тебе же дулю покажут.

   Петрок хотел было что-то сказать, но только махнул рукой - Степаниду непереспоришь. Разве можно что путное внушить женщине? То, что для тебяясный день, ей кажется ночью. Попробуй убедить ее, что сегодня им здоровоповезло с полицаями, что Гуж после выпивки смягчился и не слишком сталпридираться, что он, может, и на самом деле защищает их перед немцами. Самже сказал: родственники! Потому надо с ним ладить, как-то задобрить его,завести дружбу, что ли. Конечно, он сволочь, бандюга, немецкий холуй, новедь он власть! Как будто ему, Петроку, большое удовольствие пить с нимводку, поддакивать да еще выслушивать его наставления. Но если хочешьжить, то будешь терпеть не такое. С волками жить - по-волчьи и выть.

   Правда, эти пространные рассуждения только путано вертелись в егозахмелевшей голове, вслух же он лишь тихо огрызался, зная по опыту, чтозлой жене лучше не перечить, его верха все равно не будет.

   Степанида между тем, кажется, выговорилась и как-то разом притихла.Сначала, войдя в избу, она даже испугалась, завидев чужих, но потомпостепенно осмелела, особенно когда рассердилась. А рассердилась онабольше на Петрока за его выпад против нее, да еще перед этими шавками.Пусть бы кричал-командовал, когда они остались вдвоем, так теперь онмолчит или что-то бубнит под нос в свое оправдание. А тогда в его окрикеей послышалось неприкрытое намерение угодить Гужу, унизив ее. Но унижатьсебя она никому не позволяла, она умела постоять за себя. Выселковцы досих пор помнят, как когда-то на колхозном собрании она разоблачила перед