Знак беды, часть 1

на Степаниду.

   - Покорми кур, - тише, чем давеча, сказала она.

   Как всегда, выговорив ему свои обиды, она стала спокойнее и дажепожалела этого незадачливого Петрока, который часто злил ее, временамисмешил, редко когда радовал. Но, в общем, он был человек неплохой,главное, не злой, только мало проворный и не очень удачливый в жизни. Ещеон был десятью годами старше и давно хворал. Однако все его хворости шлиот чрезмерного курения, она это знала точно и твердила ему о том почтиежедневно. Только впустую.

   Тропкой через огород Степанида побежала в Бараний Лог, а Петрок посиделеще, тяжело вздохнул и поднялся из-за стола. С утра довелось выпить водки,но не удалось еще закурить, и теперь, оставшись один в хате, оннеторопливо свернул самокрутку. Чтобы прикурить, переворошил все вчерашниеугли в печи, пока нашел уголек с искрой, раздул его и наконец сдолгожданным наслаждением затянулся дымом. Только и было той радости, чтозакурить, другого удовольствия в жизни, наверно, уже не осталось. Хорошо,что весной посеял в огороде немного мультановки, не понадеялся намагазинную - теперь в магазине не купишь. Самосад был хотя и похужемахорки, но и не такой уж плохой, Петрок привык к нему, лучшего вроде и нехотелось.

   Он чувствовал себя еще пьяноватым, растревоженным всем происшедшим ивремя от времени тихо, почти беззвучно ругался: пропади оно все пропадом!Где еще те немцы, неизвестно, доберутся ли они до хутора, а свои вотдобрались! И кто? Родственник Гуж. От этого, наверно, поросенка неспрячешь, знает и про поросенка, и про корову, про кур, так же как и провсю его прежнюю жизнь, тут ничего не утаишь. У Гужа теперь власть:захочет, поведет в местечко, в полицию и повесит на первом столбе, как этотеперь у них принято. Так что же остается - просить, чтоб не трогал,помиловал? Но вряд ли такой помилует. Петрок хотя и был пьяный, нозаметил, как хищно блеснули его глаза, когда он заговорил про Степаниду.Вот и приходится задабривать мелочью - яйцами, салом, огурцами с капустой,потому что большего у него нет. Но этим разве задобришь? Вот если бы водкабыла...

   Когда-то, еще до колхозов, Петрок предпринял не очень удачную попыткуизготовления самогона, но тут началась большая строгость со льном. Все,что было из волокна, сдали по льнозаготовкам, и еще было мало, приехалиуполномоченные из округа, ходили и трясли по дворам тряпье, разбрасывалисолому в сараях - искали лен. У него же льна не нашли, но наткнулись насамогонные инструменты в истопке - казан и ладный, выгнутый из медногопатрубка змеевик, который тут же и реквизировали. Потом он платил штраф,натерпелся позора на собраниях и надолго проклял малопочтенное делосамогонокурения. Но это было давно. Теперь же, когда все в жизни так крутопереиначилось, менялось, наверно, и отношение к самогонке. Петрок всемнутром чувствовал, что водка становится едва ли не единственной ценностьюв жизни, без которой по этим временам не обойтись. Пьющий ты илитрезвенник, а гнать водку придется.

   Он перешел через сени в истопку, кашляя, прислонился к ступе у порога.Как всегда, в истопке царил полумрак, полный устоявшихся запахов, так