Знак беды, часть 1

утихло, ночью потеплело, и под утро зарядил дождь. Проснувшись нарассвете, Степанида услышала его монотонный невнятный шум за стеной иподумала, что сегодня придется повременить с коровой. Петрок лежал в углуна кровати и даже не кашлял, наверное, спал, а она поднялась, вышла всени. За дверью возле порога, слышно было, тихонько журчало с крыши, а поддырой в сенях уже расплылась на земляном полу темная лужа. В который разСтепанида зло помянула своего нерадивого мужа и подвинула бадейку под томесто в крыше, откуда мерно капало вниз. Привыкнув рано вставать, онапоняла, что сна уже не будет, тем более что за дерюжкой уже заворочался,закашлял Петрок, искал свой кисет - дня он не мог начать без закурки.Сонливо зевнув, Степанида взяла под окном кленовый, купленный веснойподойник и пошла в хлев к корове.

   Тем временем почти рассвело. Дождь густо сеялся с низкого туманногонеба, но был по-осеннему мелкий, без ветра и еще не наделал на дворе многогрязи. Только возле хлева в низком месте поблескивала навозная лужа, нотам она не просыхала с лета.

   На мокрой и поникшей, с поредевшей листвой липе начала каркать ворона.Хотя бы не на беду какую, встревоженно подумала Степанида. Воронаприлетала сюда уже четвертое или пятое утро, устроившись на верхушке липыи свесив над усадьбой черный широкий клюв, она пронзительно каркала, будтозвала кого-то из леса. Раза два Степанида, запускала в нее поленом сдровокольни, но ворону это мало пугало. Теперь, накричавшись, она умолкласама, недолго еще посидела молча и вот, взмахнув крыльями, полетела коврагу. На липе тихо покачивалась потревоженная ею ветка с порыжевшимлистком на конце.

   Не торопясь, Степанида тщательно выдоила Бобовку, с удовлетворениемзаметив, что та вчера хорошо напаслась в Бараньем Логу - подойник полонбыл до краев. Ничего не скажешь, коровка удалась на зависть, еще молодая,непривередливая к кормам и молочная. Степанида дорожила ею как своим самымбесценным сокровищем. По нынешнему времени такая корова - счастье.

   Она вышла из хлева, думая, что надо бы бросить ей охапку травы, лишнийчас побаловать корову в хлеву, а самой, пока дождь, может, сварить суп иликартошку - уже несколько дней она не топила печи, не готовила ничегогорячего. Однако не успела она перейти двор, как до ее слуха донессяприглушенный непогодой мощный нутряной гул. Не понимая еще, что бы этомогло означать, она выглянула в ворота и остолбенела - тяжело покачиваясьна колдобинах, в дождливой мгле от большака к хутору двигалось что-тоогромное, серое и туполобое, что не сразу и с трудом напомнило Степанидемашину. За ней катилось что-то поменьше, однако с высокой, как у самовара,трубой, и ветер уже нес сюда запах дыма. На мокро блестевших боках машиныбелели какие-то номера и буквы, а огромные колеса не вмещались в узкихколеях дороги и одной стороной мяли траву на обочине. Медленно, но скакой-то неотвратимостью машина приближалась к усадьбе, пока с тяжелымгорячим дыханием не остановилась на въезде в ворота. Здесь дыхание еестало явственнее, во дворе сильно завоняло бензином. С высокой ступенькивозле кабины соскочил тщедушный человек в шляпе и длиннополом мокром