Знак беды, часть 1

одетый в какой-то балахонистый комбинезон, только попробовал из кружки и,недовольно наморщив худое лицо, плеснул молоком на траву. "Не понравилось?Чтоб ты пропал!" - подумала Степанида. Со смешанным чувством страха илюбопытства она покорно стояла возле подойника, оглядывая нежданныхквартирантов, сердце ее сильно стучало в груди, хотя какой-либо угрозы наих лицах вроде не было видно. Может, попьют и поедут, невольно подумалаона, машинально повторяя: доброе молочко, доброе... Немцы, однако, необращали на ее слова никакого внимания, как и на нее тоже. Пока остальныепили молоко, фельдфебель мелкими шажками проворно обежал двор, заглянул надровокольню, обошел истопку, она подумала, зайдет в хату, но нет, повернулк хлеву и вдруг остановился у колодца. Свентковский в начищенных хромовыхсапогах подался за ним по росистой траве, и она слышала, как они там очем-то переговаривались на недоступном для нее языке.

   Остальные, напившись молока, также по одному перешли к колодцу, что-тоих там заинтересовало. Она же продолжала стоять возле подойника, не зная,что лучше - уйти с глаз долой или еще подождать? Но все-таки надо,наверно, чтобы здесь был хозяин, который куда-то запропастился и непоказывается. Или он не видит, кто к ним пожаловал, с досадой подумалаСтепанида.

   - Богатька! - снова окликнул ее Свентковский. - Германский фельдфебельжелает отведать вашей воды. Будьте добры, принесите ведро.

   - Ведро? Сейчас...

   "Добрались-таки наконец", - начиная раздражаться, подумала она, вбегаяв сени. Там она сдавленно-тревожным голосом крикнула "Петрок!" и,выплеснув остатки воды в бадейку, вынесла им во двор новое цинковое ведро,которое у нее перехватил тот, помоложе, в очках. Пристегнув ведро к цепи,он ловко раскрутил ворот и, как только ведро в глубине коснулось воды,начал легко поднимать его, вращая железную ручку; остальные неподвижностояли возле колодца - ждали. На нее они снова перестали обращатьвнимание, и она подумала, что все-таки надо вытолкать сюда Петрока. Ноименно в этот момент он и сам появился из сеней, в опорках на босу ногупрошел мимо нее к колодцу и с какой-то боязливой почтительностью снял сголовы суконную, с обвислым козырьком кепку.

   - Ага, хорошая водичка, знаете... - дрогнувшим от волнения голосомзаговорил он, обращаясь к немцам.

   Тем временем немцы уже вытащили ведро воды и переливали ее в какой-топлоский зеленый сосуд, сдержанно переговариваясь между собой. Никто изних, кроме разве Свентковского, даже не взглянул на хозяина хутора, и,только когда учитель что-то сказал по-немецки, рябой немец смерил Петроканеопределенным медленным взглядом. Тот поклонился еще раз, и тогдамолодой, в очках, стоявший к нему ближе других, вынул из кармана пачкусигарет, сначала взял одну сигарету сам, а другую протянул Петроку.Петрок, все комкая кепку, неловко, заскорузлыми пальцами взял сигарету истоял, будто не зная, что с нею делать. Немец прикурил от зажигалки,Петроку, однако, прикурить не дал.

   Они что-то там обговаривали, кажется, обсуждали колодец, и Степанидавзяла со двора подойник и пошла в сени. Закрывать за собой двери она