Знак беды, часть 1

побоялась и из сумрака сеней стала наблюдать за немцами, слушая ихразговор и отмечая про себя, как Петрок с подобострастием что-то тамобъясняет и показывает. Кепку при этом он не надевал, и мелкий дождьсеялся на его лысоватую, с жалкими остатками седых волос голову. И онислушали его, не перебивая. Эта его легкость в обращении с немцами непонравилась Степаниде, и она подумала: не поведет ли он их еще в хату?Пускать их в хату ей не хотелось до крайности, хата казаласьнеприкосновенным ее прибежищем, которое следовало оберегать отпосторонних, тем более чужаков. Хотя бы они скорее убрались, думала она.Но, судя по всему, уезжать никто не собирался - они отцепили от огромноймашины свою походную кухню, и все, кроме фельдфебеля, с раскрасневшимисялицами стали закатывать ее во двор. Петрок тоже помогал - натужась, толкалогромное резиновое колесо, потом указывал, где лучше устроить кухню.Наконец они нашли удобное место рядом с колодцем, и Степанида совсемприуныла - то, чего она больше всего опасалась, случилось: Яхимовщина отнемцев не убереглась. Что теперь будет?

   Но все шло обычным чередом, независимо от чьей-либо воли, по каким-тосвоим, иногда страшным, иногда странным законам, которые диктовала война.Установив во дворе кухню, фельдфебель с учителем направились к сенцам, иэтот дурак Петрок уже забежал вперед, указывая дорогу в хату. Наприпорожных камнях фельдфебель остановился, прежде чем перешагнуть порог,недовольно-брезгливым взглядом повел по темноватому подстрешню сеней.Свентковский многословно объяснял что-то, Степанида отодвинула дальше отпорога бадейку, и немец вошел в сени. Чтобы не мешать им, она отошла кистопке, все мучаясь вопросом: что им тут надо? Но вот Петрок широкорастворил дверь в хату, и все они двинулись туда с каким-то дажелюбопытством на оживившихся лицах. Из-за их спин она будто впервые, чужимиглазами увидела свою давно уже не новую хату с перекошенным простенком ипотемневшими балками потолка, стенами, оклеенными старыми, пожелтевшимигазетами. Пол она давно уже не мыла и теперь с досадой взирала нагрязноватые, с присохшей картофельной кожурой доски у порога, закопченныечугуны возле печи. По всей избе топали чужие сапоги, грубые кожаныеботинки, оставляя мокрые и грязные следы на сухих досках пола, и онаподумала: какого черта они тут высматривают? Она все стояла в сенях внапряженном ожидании, когда наконец они выметутся. Но они не спешаразговаривали там, поглядывали в окна, осматривали иконы, а фельдфебель,отодвинув дерюжку, заглянул в запечье, и губы его брезгливо передернулись.

   Она так и не дождалась, когда они выйдут, ее внимание отвлек двор, гдевозле колодца затхло дымила сырыми дровами кухня и худой, в комбинезоненемец, пригнувшись, ковырялся в топке. Потом куда-то решительно пошагалчерез двор, и она испугалась: не услышал ли он поросенка? Но нет, вроде неза поросенком, тот сидел себе тихо, а немец вскоре опять появился водворе, перекосившись в пояснице, нес к кухне целую охапку дров. УСтепаниды, увидевшей его, похолодело в душе - это были березовые полешки,которые она берегла на зиму для растопки, их была совсем небольшая кучкапод самой стрехой возе хлевка. Но вот нашел же! Первым ее побуждением было