Знак беды, часть 1

выйти и сказать: нехорошо ты делаешь, человек, ведь не твое это, поди. НоСтепанида словно бы проглотила тугой комок, застрявший в горле, и сказаласебе: пусть, посмотрим, что еще будет.

   Она уже справилась с первым испугом и почувствовала себя тут лишней, ейзахотелось куда-то уйти, чтобы не видеть ничего и не расстраиваться: пустьхозяйничают как им угодно. Разве в чем-либо она сможет им помешать? Но онапоняла, что оставлять усадьбу тоже не годится, все-таки тут корова,поросенок, ее девять куриц без петуха. Как на беду, корову отвести в полеона не успела, слава богу еще, что перепрятала поросенка, которого теперьне так легко найти за хатой в крапиве. И еще хорошо, что она не выпустилаиз хлева кур - те хотя и голодают, но, может, пока пересидят вбезопасности. Корову же прятать не имело смысла, все равно они про нее ужезнают, корову надо было отвести на выпас. Только Степанида начала искать всенях веревку, как из хаты выскочил Петрок, его сморщенное, заросшеещетиной лицо светилось каким-то оживлением, почти радостью.

   - Баба, яиц! Яиц давай, быстро!!

   "Яиц!" - повторила она про себя. Ну конечно, без яиц у них необойдется. С яиц они начинают, чем только кончат? Немного, однако,помедлив, она раскрыла дверь в истопку, взяла из-под решета в жерновахстаренькую свою корзину, в которой тускло белело два десятка яиц. Онахотела отдать их Петроку в руки, пусть бы угощал сам, но Петрок ужевернулся в хату, и ей пришлось идти следом. Не зная, кому отдать яйца, онапоставила корзину на конец скамьи. Сразу же к корзине потянулись руки, иСтепанида, отступив на шаг, не в силах была оторвать глаз от этих чужих,жадных рук. Первой в корзину проворно сунулась белая деликатная ручка,наверно, того фельдфебеля, нащупала верхнее круглое яичко от рябенькойкурочки, самой ее несушки. Но чем-то оно не удовлетворило немца, и онположил яичко обратно, взял другое, такое же, только поменьше и, может,почище или желтее первого. Круглое же сразу подобрали толстые, как коровьисоски, пальцы с коричневыми полосками возле суставов; затем взяла другое скраю молодая, испачканная черным, шоферская рука, которая вытянулась иззнакомого коротковатого рукава мундирчика. Далее Степанида не могла ужесмотреть, она опустила глаза на запачканные глиной хромовые сапогиСвентковского. Послышался треск скорлупы, переговариваясь по-своему, немцыстали бить яйца и громко высасывать их без хлеба и соли. Ощутив легкуюбрезгливость, она повернулась, чтобы выйти в сени, и едва не столкнулась сфельдфебелем, который в стороне от других маленьким ножичком аккуратнопродалбливал желтое яичко.

   К своему удивлению, она скоро успокоилась, может, потому, что немцыоказались совсем не страшными, не ругались и не угрожали, вели себя ровнои уверенно, как хозяева этой усадьбы. Что ж, оно и понятно: они победили,завоевали эту землю, теперь их право делать на ней что захотят. По всемубыло видно, что они хорошо знали это свое право и сполна пользовались им.Но именно эта их уверенность в своей правоте вместе с сознаниембезнаказанности за то, что не принято делать между людьми, сразунастраивала ее против пришельцев.

   Когда они высыпали из низкой двери, соскакивая с каменных ступенек у