Знак беды, часть 1

Бобовка подняла голову и замедлила шаг. Над изгородью было видать, какнемцы, толпясь у машины, вытаскивали из нее нечто громоздкое и тяжелое, аодин, вероятно, заметив ее за огородом, молодым голосом озорно закричализдали:

   - О матка! Млеко!

   Делать было нечего, она тихонько стеганула хворостиной Бобовку, тапереступила нижнюю жердь изгороди, привычным путем направляясь во двор кхлеву.

   На усадьбе происходило как раз то, чего Степанида больше всегоопасалась: немцы устраивались всерьез и надолго. Вывалив из машиныгромоздкий серый брезент, они растягивали его на истоптанной мураве двора,толкаясь, забивали в землю короткие колья. Двое по краям, почти лежа наземле, изо всех сил тянули за веревки, и брезентовая крыша палаткиподатливо выравнивалась, образуя тугое вместительное сооружение для солдатна случай ненастья или холодов.

   Возле поленницы на дровокольне, сгорбившись, стоял Петрок, украдкойпоглядывая из-за угла, и, заметив жену, молча развел руками. Но Степанидасмолчала. Черт с ними, подумала она, может, живя в палатке, они будутдокучать меньше. Главное, чтобы не занимали этот конец двора, где былсарай, куриный катушок, дровокольня, проход к засторонку. Да и тут,пожалуй, для них слишком грязно, им надо, чтобы посуше и чище. Тот конецдвора находился повыше, и, естественно, там было лучше.

   Бобовка, очевидно, не меньше хозяев чувствовала непривычное присутствиево дворе чужих и только намерилась было выйти из дровокольни, какнерешительно остановилась и фыркнула - она их боялась. Степанида зашлавперед, ласково погладила корову по теплой, вздрагивающей от ееприкосновений шее.

   - Не бойсь... Иди, иди...

   - Млека! - пьяно закричал кто-то из немцев.

   Не успела она с коровой подойти к воротам хлева, как помощник повараКарла, переваливаясь на своих коротких кривоватых ногах, уже нес навстречуширокое жестяное ведро. Со стороны кухни на нее смотрели три или четыренемца, и среди них тот кругленький краснощекий фельдфебель, который итеперь там суетился, кричал, что-то приказывая.

   Обычно перед дойкой Степанида бросала Бобовке охапку какой-либо травыили отавы, занятая едой корова стояла спокойней и лучше отдавала молоко.Теперь же у нее ничего не было под руками, а немцы, судя по всему, неимели намерения ждать. Она хотела сказать Петроку, чтобы принес травы, нопередумала: пусть! Что-то в ней гневно вспыхнуло, подхлестнутое этой ихбесцеремонностью, и она подумала, что вовсе не обязана обеспечивать этусвору молоком от своей коровы, пусть поищут других коров. Бобовка междутем все перебирала ногами и озиралась по сторонам, когда Степанида подселак вымени. Присутствие посторонних корове явно не нравилось. Степанидачувствовала это, и тихое возмущение в ней все нарастало. Все же она как-тонацыркала полведра молока и встала. Карла в своем засаленном мундирчикестоял рядом, на его нездоровом, отекшем лице не было ничего, крометерпеливого безразличного ожидания.

   - Вот, больше нет! - сказала Степанида, отдавая ведро.