Знак беды, часть 1

весело закурчавилась на склоне чаща молодого сосняка, прорезанная узкойлентой дороги. В стороне от нее за полем отбросила длинные тени хуторскаяусадьба под мощными кронами двух старых лип. Это была ее Яхимовщина.Степанида всмотрелась пристальнее, стараясь разглядеть там Петрока,узнать, чем занят старик. Выгоняя утром корову, она наказывала кое-чтосделать по дому, а главное - утеплить и закидать землей картофельный буртв огороде. Петрока, однако, там не было видно, да и солнце вскоре скрылосьза тучами, хуторское поле нахмурилось, помрачнело, и она так и не успелачто-либо рассмотреть на подворье.

   Степанида спустилась с насыпи - зачем торчать без нужды на дороге - ипомалу пошла за коровой.

   Она далеко уже отошла от камня, было рукой подать до лесной опушки, ивдруг услышала голос из-за дороги. Подняв голову, вслушалась, но тревогаее исчезла, как только на дорожной насыпи появился вертлявый Рудька.Выскочив на обочину, песик сразу же замер, также узнав женщину, иобрадованно завилял хвостом. По ветру снова донесся сдавленный гортанныйвскрик, и Степанида поняла, что это Янка из Выселок пасет свое стадо по тусторону дороги, как она Бобовку по эту. Он и в самом деле появился заРудькой на насыпи, длинноногий подросток в забранной в штаны темнойсорочке, с кнутом в руках. Степанида нередко встречала его на этомпридорожном поле или в кустарнике все с теми же четырьмя коровами, ивсегда от жалости к нему сжималось ее сердце - такой он был худой,недосмотренный, в ветхих штанах, подпоясанных обрывком веревки, и всегдабосой. С тревожным недоумением он всмотрелся в ее лицо, будто хотел и немог понять чего-то, иногда тщился что-то сказать на непонятном ей языкерук и резких гортанных звуков, временами пугавших ее своей неожиданностью.Иногда она старалась что-то сообщить ему, но он отвечал все теми жегортанными вскриками, и она не знала, понял ли он что-нибудь. Но картошкуили кусок хлеба с салом, которые она протягивала ему, брал сразу и,приткнувшись где-нибудь на меже, съедал все до крошки. Похоже, частенькоон бегал голодным - понятно, жил не у родной матери, а у дальнихдеревенских родственников и с весны нас скот за кое-какое питание и ночлегпод крышей.

   Пастушок между тем окинул взглядом свое небольшое стадо, хлестнулкнутом в воздухе и, подойдя к Степаниде, молча опустился на кромку дороги.Его обсыпанные болячками ноги до колен высунулись из холщовых штанов, рукион зябко сцепил на груди, съежился, оперся локтями о колени.

   - Ы-ы, а-а-а! - попытался он что-то сказать. - А-э-э!

   Кто знает, какие мысли тревожили его, отчего вздрагивала нечесанаяголова под мятой, со сломанным козырьком кепчонкой, что выражалось в егонаивно раскрытых глазах? Степанида иногда подкидывала ему на полдня илиутро Бобовку, если случалась такая надобность, и, возвращаясь в поле,старалась прихватить для него какой-либо гостинец - оладью, шкварку,горстку гороха или хотя бы спелое яблоко с дерева. Теперь же у нее ничегоне было.

   - Холодно, Яночка? Что же ты теплее одежку не взял? - сказала она сукором, вглядываясь в него снизу.

   - А-а, э-э-э! - замычал он и махнул рукой.