Знак беды, часть 1

   Немец молча взял ведро и вперевалку понес его к кухне. К Степанидекак-то бочком подступил Петрок, оглянувшись, тихо шепнул:

   - Поди, маловато... Чтоб они...

   - Хватит! - решительно оборвала она Петрока и шлепнула корову по заду,подталкивая ее в хлев. Но тотчас возле кухни раздался резкий, возмущенныйокрик, от которого она содрогнулась:

   - Хальт!

   Это все тот же фельдфебель. Зло раскрасневшись, в гневном волнении онвыхватил у Карлы ведро и, пока Степанида сообразила, чего от нее хотят, сведром подлетел к ней вплотную. Что-то быстро и зло говорил, потрясаянеполным ведром, она слушала, уже понимая, что так возмутило этого немца.

   - А нет больше молока. Все.

   - Фсе? Аллес?

   Кругленький фельдфебель еще проговорил что-то язвительно, потом живоповернулся к кухне и, поискав там кого-то взглядом, мотнул головой - ком!Все тот же Карла по-прежнему неторопливо, вразвалку подошел к фельдфебелю,взяв ведро, нерешительно шагнул к корове, которая встревоженно инепонимающе озиралась вокруг. Когда он приблизился к ней, корова поспешноотвернулась, будто поняв его намерения, и Карла вынужден был сноваобходить ее, чтобы подойти сбоку. Так повторилось два или три раза, покафельдфебель не прикрикнул на Петрока, и тот испуганно схватил за рогаБобовку.

   Степанида уже знала, что сейчас произойдет, и ей стало страшновато -обман ее вот-вот раскроется. Одновременно было противно при виде того, каксолдат брался доить, а ее дурень Петрок ему помогал. Бедная Бобовка, чтоони сейчас с ней сделают, глаза бы ее не глядели на это. Но, как-тословчившись, они уже доили, в ведре зазвякало молоко, раскоряченный Карласгибался под коровой, неловко заглядывая на вымя, Бобовка перебираланогами и крутила головой, похоже, пыталась вывернуть рога, но Петрокдержал крепко. Степанида, вся напрягшись в молчаливом гневе, стоялапоодаль, не поднимая глаз. Она все видела и так, мысленно, про себяпроклинала немцев, а больше всего этого разжиревшего фельдфебеля, которыйтеперь напряженно следил за всем, что происходило возле коровы. Наконец,спустя какие-либо пять минут, она заглянула в ведро и съежилась еще больше- молока в ведре заметно прибавилось. Ах ты, дуреха Бобовка, зачем тыотдаешь им! Но, видно, корова вынуждена была отдавать, ведь она тожебоялась, боялся и Петрок, полусогнутые ноги которого в суконных,залатанных на коленях штанах мелко подрагивали, когда он с усилием держалкорову. Степанида робела все больше, знала, добром это не кончится.

   - Генуг! - вдруг скомандовал фельдфебель, ведро наполнилось до краев.Карла выпрямился и осторожно, чтобы не разлить, поставил молоко передначальством. Фельдфебель с ненавистью посмотрел на Степаниду, туго сжавчелюсти. - Ком!

   Она уже знала, что означает это короткое слово, и медленно, будтозавороженная, подошла к немцу, не в силах отвести глаз от ведра с молоком.Она ожидала крика, угроз, но фельдфебель не кричал, лишь сдвинул поближе кпряжке свою тяжелую кобуру.

   - Паночку! - вдруг чужим хриплым голосом закричал Петрок и упал