Знак беды, часть 1

окликать ее громче не решился. Он уже был научен за долгую жизнь всегопобаиваться, а теперь и подавно - было чего опасаться!

   Перед рассветом он все же вздремнул, казалось, совсем ненадолго, иувидел отвратительный, дурной сон. Под жерновами в истопке давно былаширокая крысиная нора, и вот во сне из нее вдруг высунулось какое-топротивное существо с клыкастым, словно у кабана, рылом. Петрок швырнул внего веник, затем пырял туда палкой, да все впустую: крыса пряталась,чтобы тут же высунуться снова и скалиться клыкастой пастью, не то угрожаяему, не то над ним насмехаясь. Почти в отчаянии Петрок схватил у порогазаржавленный старый колун и запустил им в угол, зацепив жернова, и те сгрохотом рухнули, подняв тучу пыли в истопке.

   Петрок тотчас проснулся, сразу поняв, что грохнуло где-то наяву ирядом. В истопке развиднело, наступало утро. На твердом земляном полупосередине валялись его опорки, жернова стояли на своем месте в углу, аСтепаниды уже не было, на топчане под оконцем лежал ее смятый сенник.Петрок, как был босиком, метнулся к окошку с грязным, в паутине стеклом,сквозь которое, однако, разглядел двор с кухней и там тощего злого повара,который стоял с поднятой вверх винтовкой. Клацнув затвором, он выбросил натраву гильзу и пошел к воротцам. Винтовку с желтым ремнем повесил на тынвозле кухни. Испугавшись за Степаниду, Петрок набросил на плечи кожушок ибосиком выскочил из сеней; рядом из палатки высунулся солдат с подтяжкамиповерх синей майки, с суконной пилоткой на голове, он что-то говорилповару, который тем временем скрылся за тыном. Скоро, однако, все сталоясно: повар появился в воротцах, держа в поднятой руке обвисшую, сокровавленным клювом ворону, еще слабо трепыхавшуюся в воздухе.

   Петрок перевел взгляд на хлев, ворота которого были широко раскрыты,значит, Степанида уже погнала Бобовку. Это его успокоило, ворону он нежалел, черт ее бери, надо было не прилетать, не каркать. Накаркала на своюголову...

   Он снова вернулся в истопку, прикрыл за собой дверь. Чувствовал, теперьнадо как можно реже выходить во двор, чтобы не мозолить солдатам глаза, алучше тихо сидеть в этом ветхом убежище. Стараясь не загреметь чем вполумраке, он тихонько надел опорки, туже запахнулся в кожушок и стал уоконца. Хотелось курить, но не было спичек, и он терпеливо ждал неизвестночего. Тем временем совсем рассвело, попросыпались, начали сновать по дворунемцы, раздетые, в нижних сорочках, голубых и белых майках, то бегали понужде за хлев, то курили, некоторые бодро разминались возле палатки -делали утреннюю зарядку. Один со спущенными подтяжками вытащил из колодцаведро воды, начал умываться в стороне от кухни, под тыном. Там же другиеприспособили на изгороди небольшое зеркальце и брились какими-токоротенькими бритвами. Молодой долговязый очкарик с высоко подстриженнымзатылком не спеша прогуливался по двору, что-то заинтересованноразглядывая по углам, на крыше, остановился перед дровокольней и что-тозаписал карандашиком в крохотной черной книжечке. Спрятал ее. Затем прошелк хлеву, через раскрытую дверь заглянул внутрь. Петроку показалось, будтоон что-то там ищет, но немец, пожалуй, не искал, а опять достал из