Знак беды, часть 1

сеней и возле растянутой у самой завалинки палатки вбежал в огород.Конечно, так оно и было. Один немец, раскорячась, в сапогах, сидел наяблоне и тряс сук, спелые яблоки с тяжелым стуком сыпались на грядки, гдеих собирал в шапку рыжеголовый, болезненного вида немчик. Петрок стал намеже и укоризненно уставился на них. Но те даже не глянули на него, словноон тоже был дерево, а не хозяин хутора.

   - Все же нехорошо, - стараясь как можно спокойнее, сказал он. - Явашему офицеру пожалуюсь. Нехорошо, так, паны немцы.

   Тот, рыженький, с виду еще мальчик, выпрямился, как-то озорно взглянулна него и, хихикнув, замахнулся надкушенным яблоком. Петрок едва успелуклониться, яблоко, ударившись сзади о стену, отскочило в крапиву.

   - Злодеи вы! - выкрикнул Петрок почти в отчаянии. - Ну, погодите!..

   Он повернулся с твердой решимостью пожаловаться офицеру, но еще недобежал вдоль лопухов до засторонка, как на дровокольне щелкнуло подряддва выстрела и через ограду с диким кудахтаньем бросились куры. Потеряв вборозде опорок, Петрок поспешил к сарайчику по эту сторону истопки.Выстрел ударил еще раз, и долговязый немец, легко перескочив изгородь, срастопыренными руками бросился в бурьян. Сзади у старой колоды стоял сревольвером в руке фельдфебель, он оживленно говорил что-то, обращаясь кдвум или трем солдатам, и те скалили белые зубы - смеялись. Поодаль,добродушно наблюдая за происходящим, спокойно прохаживался офицер в незастегнутом с утра кителе, из-под которого временами выглядывала егомаленькая черная кобура на ремне.

   Враз утратив недавнюю решимость, Петрок остановился - кому быложаловаться? То, что делали солдаты, видно, не было у них чем-тонедозволенным, их командиры, вероятно, были такими же. Все это казалось имделом обычным, правом завоевателей. Долговязый тем временем уже перелезалчерез изгородь, в поднятой руке держа за ноги подстреленную курицу,которая еще отчаянно била крыльями. Фельдфебель с револьвером в рукахоглядывался по сторонам, верно, искал еще кур. Куры же со страхупопрятались куда попало, и ни одной не было видно во дворе. Ощущая полноесвое бессилие, Петрок уныло побрел по дровокольне, не зная, куда податься,чтобы не видеть этого разбоя в усадьбе. Однако он уже попал на глазафельдфебелю, который опустил револьвер и, смахнув с лица добродушноеохотничье оживление, гаркнул:

   - Ком!

   Ну, конечно, сейчас он начнет цепляться, может, побьет или дажепристрелит, разве это им долго. Петрок, как был, с одной босой ногой,остановился возле обрушенной с краю поленницы.

   - Млеко! Варум никс млеко?

   Фельдфебель ожидал ответа, с ним рядом стояли еще два немца, сюда же всвоем незастегнутом кителе со множеством пуговиц на груди направлялся иофицер.

   - Так корова пасется, - просто сказал Петрок, немного удивляясьнаивности этого вопроса.

   - Ком корова! Бистро! Поняль? - прокричал фельдфебель, и Петрокподумал: однако же далось им молоко. Или у них нечего больше жрать, чтоони так полюбили это молоко? - Ком корова! Нах хауз корова! Поняль?