Знак беды, часть 1

ворошилась крыса да сипато, с присвистом дышал на кадках Петрок. Она селана сенничке, опустив ноги на землю. Теперь уже ничего не чувствовала,кроме упрямого стремления к цели - сделать то, чего она уже не могла несделать. Словно не но собственной воле, а по чьему-то жестокомупринуждению она поднялась, тихонько, как только было возможно, повернулащеколду и приоткрыла старую, из дубовых досок сбитую дверь истопки.Хорошо, та не скрипнула, только прошуршала немного, и она оставила ее так,не закрытой. Потом на цыпочках приблизилась к полураскрытым дверям изсеней, в которые легонько задувал ветер, опять прислушалась. В хате кто-тосонно храпел, не так чтобы громко, скорее успокоенно, ровно. Надо бытьсмелее. Что, в конце концов, она не имеет права по своей нужде выйти водвор, или она перестала быть человеком?! Ну и что, коли война, немцы...Жили люди до этой войны и будут жить после, а вот доведется ли выжитьэтим, еще неизвестно. Кто с рожном полез на других, как бы сам на него ненапоролся. Осторожно нащупывая ногами землю, она сошла с каменных ступенекна холодную влажную траву, проскользнула за угол и там затаилась -показалось, в палатке заворошился кто-то. Но это, пожалуй, во сне, никтооттуда не вышел. Часового во дворе не было видно, и это ее ободрило.Конечно, они чувствовали себя уверенно, словно хозяева. Да и чего имбояться, кто им тут мог повредить?

   И все же она боялась, как, может, никогда в жизни: особенно былострашно, когда она вышла с дровокольни и на шатких ногах приблизилась ктыну. Ей не было нужды вглядываться в темноту, она точно знала, где былото место, и сразу нащупала рукой винтовку, обхватила ее за тонкий холодныйствол. Винтовка оказалась увесистей, чем она предполагала; как бы такаятяжесть, бултыхнувшись в воду, не подняла всех на ноги, обеспокоенноподумала Степанида. Это обстоятельство несколько смутило ее, но изменитьсвое намерение она уже не имела силы - она была целиком в его власти. Нацыпочках подбежав к колодцу, Степанида перекинула винтовку в сруб. Передтем как насовсем выпустить ее из рук, взглянула на хату и выгнувшийся горбпалатки, но там все мирно покоились в ночи, никто нигде не показывался, иона разомкнула пальцы.

   Степанида отскочила от колодца, когда в его глубине чересчур звучнобултыхнуло, казалось, сейчас все вскочат на ноги. Не чуя себя, Степанидаметнулась к истопке, под стеной которой прошмыгнула в сени. Здесь ейсовсем стало дурно, когда она обнаружила дверь в истопку закрытой, нозатем вспомнилось, что та иногда закрывалась сама, и Степанида соблегчением потянула на себя деревянную ручку.

   Прежде чем закрыться в истопке, минуту помедлила - нет, все вокруг тихои покойно, кажется, удалось. "Что теперь будет?" - словно в горячке,содрогаясь от внезапного озноба, подумала она и, может, только теперьиспугалась по-настоящему. Страх охватил ее с такой силой, что она мелкозастучала зубами и, наверно, тем разбудила Петрока.

   - Ничего, ничего... Спи.

   - Что, озябла? Накройся, - проговорил он спросонья и тотчас мернозадышал на кадках.

   Она же до утра не уснула.