Знак беды, часть 1

  

  

  

  

  

   Немцы поднялись раненько, еще до рассвета. Петрок слышал их шаги уистопки, кашель, притихшие хрипловатые голоса во дворе. Звякнуло ведро вколодце - начали таскать воду для кухни. Кажется, вчерашний праздникокончился, сегодня, судя по всему, они намеревались браться за дело.

   Петрок лежал на прикрытых тряпьем твердых досках кадушек, натянув наголову кожушок, слушал дворовую суету и думал, как у них все не по-нашему,у этих немцев, по-своему, иначе. Даже вчера вечером, когда устроили себепраздник, ярко засветили электричеством в хате, ели из тарелок вилками ичто-то выпивали из маленьких белых чарочек, немного оживились,разговаривали, но почти так, как обычно, пьяных не видать было ни одного.Офицер и фельдфебель закусывали отдельно от других в хате, куда им носиличто-то на блестящих тарелках, сверху прикрытых салфетками, и эти тоже велисебя сдержанно, разговаривали негромко и сидели не дольше, чем при обычномужине. Наверно, прошел час или немногим больше с начала того ужина, когдана ступеньки вышел фельдфебель, что-то скомандовал, и во дворе сразу каквымело - все удалились в палатку. "Дисциплина, однако, мать вашу!" -подумал тогда Петрок с тихой завистью. Слово начальника у них закон, всеедят, спят и молятся только по команде. Неудивительно, что побеждают.Организация!

   Вот и съели Бобовку. Петрок немного серчал на Степаниду при этой мысли:надо было не рыпаться, отдать им все молоко, пусть бы жрали, если так еголюбят, зачем было хитрить? Пожалуй, из-за этих Степанидиных хитростей иостались теперь без коровы. Хотя Петрок понимал, что и без того моглиотобрать корову, - не теперь, так потом, при отъезде. Конечно, Бобовкулучше было бы спрятать. Только как спрячешь? Корова не курица, в крапивене затаится. Да и кто знал, что они так неожиданно нагрянут на хутор? Ведьих не было даже в Выселках.

   Снаружи в истопку донесся приятный, сладковатый, будто даже знакомыйзапах съестного, и Петрок не сразу понял, что это кофе. Ну, конечно же, онслышал еще с той стороны, что утром германцы перво-наперво пьют кофе, а некакой-нибудь квас или чай, как, скажем, русские. Петрок никогда непробовал этого напитка и теперь представлял его себе очень вкусным.Впрочем, что кофе, когда соли осталось три горсти, как есть без соликартошку? Не полезет в горло. Беда, да и только!

   Снаружи понемногу светало, но солнца не было видно, слышно только, какпо крыше шуршал напористый ветер, кажется, на вчерашнем дне и кончиласьхорошая погода. С ночи в худой, с гниловатыми углами истопке былопрохладно, под утро Петрок даже озяб, съежился под кожушком, хотя ивставать не хотелось. Косо, одним глазом взглянул на сенник у окошка -Степанида, будто неживая, скорчившись, лежала под ватником, и он подумал:переживает из-за Бобовки. Конечно, какая теперь жизнь без коровы? Безкоровы бабе погибель.

   Только он собрался вставать, как дверь в истопку с силой дернулась изсеней, и на пороге появился немец - тот самый злобный повар, вперекрученной поперек головы пилотке, за ним выглядывал молодой немец в