Знак беды, часть 1

Может, позабавятся, да и отдадут? А то неужто поломают и бросят, но зачемим скрипка?! Не слишком, однако, рассуждая, он выскочил в сени как раз втот момент, когда из хаты, пригнув голову в высокой фуражке, стремительновыходил офицер, за ним катился кругленький фельдфебель. В сенях онистолкнулись с Петроком, и тот заговорил, путаясь от волнения:

   - Пан офицер, пусть мне отдадут ее... Ну, скрипку... Потому что моя жэто, собственная... Купил, знаете...

   - Вэк! - гаркнул, словно плетью хлестнул, офицер.

   Кляня все на свете, Петрок задом подался к истопке, тихонько отворилдверь. У оконца, полная напряженного внимания, стояла Степанида.

   - Пропала скрипочка, - сокрушенно сказал Петрок. - И что за холера наних напала?

   А стряслось, наверное, что-то скверное, подумал Петрок, услышав водворе резкую команду, и в оконце стало видать, как они начали строиться -в две шеренги, с винтовками в руках. Все стали в строй - и фельдфебель иКарла, - перед строем остался лишь офицер, и рядом, прижав к бокам руки, субитым видом вытянулся повар. Его белая куртка также была подпоясанаремнем, обвисшим от тяжести двух подсумков по обе стороны от пряжки.Уронив голову, повар неподвижно смотрел перед собой в мураву, и только,когда офицер что-то рыкнул, тот поднял узкое, болезненное, испитое лицо исдержанно ответил двумя словами. Офицер тут же коротко, без размаха смазалего по щеке, немец пошатнулся, но не соступил с места и даже не поднялруки, чтобы защититься.

   - Степанида, Степанида! Глянь! - почти испуганно заговорили Петрок. -Вот диво!

   Степанида, однако, зябко кутаясь в ватник, села на сенник, а Петрок,словно там шло интересное кино, смотрел сквозь оконце во двор. Немцыпонуро молчали, молчал и побитый повар, который также стал в конце строя,а офицер, заложив за спину руки в перчатках, ходил перед ними и что-тоговорил отрывистым голосом. Скажет, помолчит, сделает три шага,остановится, снова скажет и снова молчит. Судя по мрачным выражениямсолдатских лиц, говорил он не слишком веселое, наверно, отчитывал. Петрокдогадывался, там что-то случилось, и, кажется, провинился повар. Вообщеэто было интересно, но Петрок начал немного опасаться, как бы это лихо неперекинулось и на него со Степанидой. Все, пожалуй, зависело от офицера.Петрок уже знал точно, что самый старший здесь этот офицер и что хорошегождать от него не приходится, а на плохое, судя по всему, он всегда готов.

   Но вот нотации во дворе окончились, строй рассыпался, некоторые изнемцев начали закуривать, а остальные пошли к машине. Уж не выберутся лиони совсем, с надеждой подумал Петрок. Но, пожалуй, выбираться им былорано. Во дворе еще оставалась серая палатка, кухня, офицер чего-то помахалруками перед фельдфебелем, и тот вдруг покатился к приступкам. Сердце уПетрока екнуло: не сюда ли, в истопку?

   Он не ошибся. Дверь истопки широко растворилась, и фельдфебель, словнособачонку, поманил его пальцем с порога.

   - Ком! Ком-ком...

   - Я?

   - Я, я. Ты, - подтвердил фельдфебель.