1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Западня

Взяли, как щуренка на блесну. Вот тебе и доблесть, дурень набитый!" -ругал себя Климченко, прижав к груди колени и локти, все еще не в силахунять дрожь. Лицо его, казалось, было сплошным струпом, шатались подязыком коренные зубы, левый глаз едва раскрывался - заплыл опухолью.Болела челюсть под ухом, к ней невозможно было прикоснуться.

   "Видно, кулачных дел мастер "землячок" проклятый! - с ненавистьювспомнил он Чернова. - А как подъезжал! Как мягко стлал, чуть даже коньякуне выпили. Вот тебе и "соотечественник"!"

   Вокруг стояла сонная, глухая тишина. Где-то в стороне, по-видимому, надороге, прогудела машина, с передовой донеслось несколько далеких,ворчливых пулеметных очередей. После всего, что с ним стряслось, лейтенантждал уже самого худшего - конца, подготовил себя к нему и хотел только,чтобы он наступил по возможности быстрее и без особых страданий.

   "Ну вот и все!" - думал он. Сколько раз на войне смерть обходила егостороной, даже тогда, когда надежды на жизнь уже не оставалось, когдаобычная солдатская гибель в бою казалась избавлением. Это постепенноприучило лейтенанта к подсознательной надежде на то, что самое ужасноеминует его, что он уцелеет. Отчасти помогало: он переставал остерегаться,заботиться о себе, больше думал о людях, о деле. Так было в каждом бою, вкаждой самой безнадежной ситуации. Но вот, кажется, настигла костлявая иего.

   Отдавшись наплыву своих горестных мыслей, он не сразу обратил вниманиена новые звуки, что родились в дремотной тишине ночи. Сначала лейтенантупоказалось, что это был разговор где-то там, на дороге, затем онпочувствовал в этом разговоре что-то совсем не немецкое и как будто дажезнакомое. Это сразу взволновало. Климченко вытянул шею, вслушался:показалось, словно где-то далеко-далеко говорят по радио. Так когда-то довойны было у них в лагерях, когда под выходной день он, тогдашнийкрасноармеец пулеметной роты, стоял часовым на самом дальнем посту - усклада ГСМ [горюче-смазочные материалы], а в столовой "крутили" картину.

   Далекие, едва доносившиеся из темноты звуки человеческой речипробивались в кузов машины. Климченко затаил дыхание, вслушался и вдругсъежился в ужасе от страшной догадки.

   Далеко, на передовой, звучал динамик.

   Опираясь руками о настывшее железо пола, Климченко рванулся к двери.Тупая, неимоверная боль в боку сразу заставила его остановиться, но он всеже дополз до тусклой щели в пороге и замер. Динамик звучал с переменнойгромкостью, то затухая, то вдруг отчетливо донося слова. Что они былирусскими, лейтенант не сомневался, хотя и не сразу улавливал смыслсказанного. Он снова затаил дыхание и тогда услышал:

   - ...красноармеец Круглов, младший сержант Агапитин, ефрейторТелушкин...

   Они перечисляли фамилии его автоматчиков.

   Больше он не слышал уже ничего. Он вскочил на колени, вскинув надголовой руки, ударил ими в дверь. Железо громко брякнуло, и он изо всейсилы начал молотить по нему кулаками.

   - Вы, сволочи, что вы делаете? Фашисты! Что делаете! Откройте! Откройте

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28