1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Западня

пропуская офицера. В руках у них были плоские алюминиевые котелки, -видно, с завтраком. На Климченко пахнуло запахом кофе, и от внезапногоощущения голода у него помутилось в глазах.

   Под враждебно-любопытными взглядами притихших солдат он пошатнулся,по-прежнему придерживая брюки, - темно-синие диагоналевые галифе.

   Траншея петляла изгибами и все дальше и дальше взбиралась на высоту.Шварц-Чернов начал понемногу пригибаться: где-то уже совсем близко былинаши. Климченко гнуть голову перед своими не хотел, раза два выглянулиз-за бруствера, но кто-то из конвоиров сзади прикрикнул, и Шварц-Черновзло оглянулся на него.

   - А ну ниже! - строго сказал он.

   Климченко позлорадствовал в душе над этой заботой о его безопасности. Вто же время его недоумение от необычности намерения этого палача всевозрастало, и как он ни старался, не мог сообразить, что с ним порешилисделать. "Может, все-таки агитировать заставят? Так я им поагитирую!Запомнят, собаки!"

   Но агитировать ему не пришлось.

   Минуя удивленных его появлением, мерзнущих в застланных соломойстрелковых ячейках немцев, они взобрались по траншее на самую высоту -чуть ли не в то место, куда он так неудачно ворвался вчера. Где-то совсемблизко, видно в том же самом овраге, была его рота, и ощущение этойблизости вызвало нестерпимую тоску по всему родному, которое было для негонавсегда утрачено. Как о наивысшем счастье, мечтал он хотя бы один деньпровести там, хотя бы в одну атаку сходить вместе со всеми. Он бы не ругалтеперь этого нерасторопного и неуклюжего, но, по существу, совсемнеплохого Голаногу, готов был забыть все обиды на ротного. Он бы пошелтеперь с ними в любой бой, в самое пекло, лишь бы оказаться среди своих.Где-то внутри шевельнулась в нем жалость к себе за такой нелепый инеудачный конец.

   Они подошли к пулеметной ячейке, которая ближе других была к оврагу. Изячейки выглянул молодой пулеметчик небольшого роста, ладно сбитый крепыш вдлинной, выпачканной глиной шинели. Шварц-Чернов что-то сказал ему.Пулеметчик, оставив на бруствере свой МГ с лентой в приемнике, удивленнопосмотрел на пленного, потом окликнул кого-то, очевидно соседа по траншее.Тот прокричал что-то дальше... Около них, скупо переговариваясь, собралисьсолдаты. Задымили сигареты, и сладковатый, хмельной на холодном воздухедым закружил Климченко голову.

   Шварц-Чернов терпеливо ждал, а у Климченко все внутри сжалось: ончувствовал, что вот-вот настанет развязка.

   Наконец тот, кого ждали, пришел. Это был толстенький, заспанный,небритый офицер. Недовольно и бесцеремонно уставясь на пленногокрасноватыми, кроличьими глазами, он выслушал Шварца-Чернова, буркнул свое"яволь" и хрипловато что-то приказал солдатам. Те передали приказ потраншее.

   - Ну иди! - затаив что-то явно недоброе, кивнул гитлеровец Климченко.Лейтенант почувствовал, что тот, самый последний для него час настал, ибыл готов, как подобает, встретить его.

   Но он не понял своего палача.

   - Куда?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28