1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Западня

   - Вылезай. Иди. Туда, к своим. Ты же хотел, кажется?

   - Как к своим?

   - Очень просто. Вылезай и топай. Чего испугался? Или, может, не хочешь?

   "Что он затеял? - лихорадочно размышлял Климченко. - Что он ещеподготовил? Смерть? Это понятно, но почему именно такую? Ну что ж..._Пусть!_ Может, даже так и лучше - на поле боя, на глазах у своих...Пусть!"

   Лейтенант шагнул мимо Шварца-Чернова и грудью ткнулся в бруствер.Траншея была тут глубокая, а руки Климченко были заняты брюками, и онсорвался, ударившись подбородком. Это было унизительно: сзади, сдерживаялюбопытство, стояли немцы, сопели, кашляли, топали сапогами - все гляделина него, и он в совершенной беспомощности вдруг растерялся. Тогда молодойкрепыш-пулеметчик, чью ячейку они заняли, щелкнул пряжкой своего ремня и,сняв его с длинной шинели, подал Климченко. Мучаясь от стыда и унижения,лейтенант даже не взглянул на него, машинально подтянул и туго подпоясалбрюки. Потом, напрягшись каждым мускулом, он оперся грудью о бруствер ивылез из траншеи.

   - Зондерпривет коллегам! - с ухмылкой бросил ему напоследокШварц-Чернов.

   Впереди распростерлась необъятная, притуманенная ширь поля, близкий, уподножия высоты, овраг, покатый склон с полегшей стерней и уходящая подсамое небо весенняя даль. Это предсмертное приволье неудержимой тоскойрезануло сердце. Климченко не мог ни понять, ни почувствовать даже откуда:то ли из этого серого, печального, но такого до боли родного и свободногопростора, то ли, может, из самой его исстрадавшейся души - вдруг загремелв нем где-то внутри удивительно чудесный хорал вечного, величественного ипочти святого, перед чем человек и все его заботы были бессмысленны иничтожны. В какой-то короткий миг Климченко почувствовал себя муравьем ибогом одновременно, будто с порога вечности на секунду заглянула в еголицо великая, не познанная в жизни сущность бытия. На несколько короткихсекунд, утратив собственное ощущение, как бы растворившись в небытии, онвознесся над этим простором, над огромной искровавленной землей, траншеей,оврагом и даже собственной скорой гибелью. Правда, мимолетный взгляд туда,назад, в одно мгновение низвергнул его к земле, к смерти, и он, отсчитываяпоследние мгновения, шагнул с бруствера.

   Потом медленно, уже реально ощущая себя и все земное вокруг и прощаясьс жизнью, он пошел от траншеи в поле, вниз к оврагу, ожидая всем теломочереди или, может, залпа и зная, что все кончится как нельзя болеепросто. Смерть слишком простая штука, на войне он убедился в этом и давноне боялся ее. Ему только хотелось теперь не прозевать последний миг,отметить его, как точку, как последнюю грань жизни.

   Но выстрелов сзади все не было, и он шел дальше. Ветер тугой волнойтолкал его в грудь, лохматил на голове волосы и концом бинта хлестал пощеке. Климченко сорвал его и вместе с окровавленным комком ваты отбросил всторону. Цепляясь за жнивье, повязка запрыгала на ветру.

   "Ну стреляйте! Стреляйте же, сволочи!.. Где же выстрелы?" - молил он.

   Выстрелов, однако, не было. Тогда Климченко остановился, выждал,

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28