1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Западня

избавительное... Он быстро вскочил - глаза его пылали бешенством, -рванулся к Голаноге и дернул за дуло его автомат:

   - Дай!

   Голанога бессмысленно моргнул запавшими, усталыми глазами, но вследующую секунду опустил руку, снял с плеча автомат и отдал еговзводному. Климченко, будто обезумев, рванулся по склону из оврага и пониве устремился туда, вверх, к высоте.

   Сзади было тихо-тихо. Он не оглядывался и не слышал ничего: намгновение все на обрыве будто онемели, и никто не задержал его, невыстрелил, только через секунду кто-то выругался и затем над оврагомвзвился зычный молодой голос телефониста Капустина:

   - Сволочи! Это все они, сволочи!..

   Как-то подспудно лейтенант ждал чьего-то сочувствия, жаждал его, самсебе не признаваясь в этом. Горячая расслабляющая волна окатила его сголовы до ног, и Климченко вдруг почувствовал, что ожил, воскрес, чтопоявилась надежда. А сзади уже затопали ноги бегущих бойцов, - значит, егоне бросили, поверили ему, - все это быстро возвращало его к жизни. Теперьперед ним были только немцы, был проклятый Шварц-Чернов, и все в немустремилось туда - к отмщению, либо к смерти.

   Столь же быстро вдруг все оборвалось.

   - Отставить! Стой! Назад! - долетел откуда-то сзади крик Орловца, и ужепочти что выстроенная на бегу цепь дрогнула.

   - Климченко, назад! Все назад! Бегом!

   "Что это? Что это? Почему? Зачем?" - вдруг снова все запротестовало внем. Но за несколько последних минут он уже успел стать частью целого, итеперь, как и все, он обязан был подчиниться этой команде. И Климченкоупал. Немцы еще не стреляли, но слаженный бег десятка людей, кинувшихся заним, уже нарушился. Некоторые попадали, а другие побежали обратно в овраг,на краю которого стоял Орловец.

   Отдавшись щемяще-тревожному чувству, Климченко встал и, волоча заремень автомат, пошел полем вниз.

  

  

  

  

  

  

  

   Климченко дошел до края оврага, где скрылся командир роты, и увидел егоуже внизу, у ручья. С ним стоял офицер в белом полушубке с пистолетом вопущенной руке. Оба они настороженно смотрели на лейтенанта.

   Почти физически ощутив что-то враждебное в этом ожидании, Климченкомедленно спускался с обрыва. Обессиленный, растревоженный, внеподпоясанной гимнастерке, без шапки, с взлохмаченными ветром волосами,он снова, и особенно остро, почувствовал свою униженность и свою беду. Ивсе же это было еще не самое худшее. Самое худшее произошло, когда вчеловеке с пистолетом в руке он вдруг узнал капитана Петухова, офицера изштаба полка.

   Будто вкопанный, разрыв каблуками суглинок, лейтенант остановился.

   - Пойдешь в трибунал! - злобно сказал Петухов.

   - За что? - тихо, про себя, спросил Климченко кого-то, но никто неответил ему, и тогда он выкрикнул громче: - За что?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28