1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Западня

   И опять ему никто не ответил - ни Петухов, ни Орловец, который, сдвинувкостлявое надбровье, хмуро глядел куда-то в сторону, ни автоматчики, чтовстали на обрыве почти по всему склону и также следили за ним. Тогда онвздрогнул, поняв, что западня за ним навсегда уже захлопнулась.

   - За что? За что? - закричал он, едва удерживаясь на голом крутомобрыве. - За что? Капитан, скажите.

   - Ладно, Климченко! Разберутся, - незлобиво сказал Орловец, сделал шагнавстречу, но потом снова вернулся назад и стал в стороне от Петухова.

   "Разберутся!.." Он уже знал, как это иногда бывало. К тому же онувидел, как Петухов, приподняв пистолет, снял курок с предохранителя.

   Климченко медленно опустил руку, автомат на ремне стукнулся прикладом оземлю, и он впервые почувствовал его тяжесть. В это время он ясно осознал,что последняя его надежда оборвалась и все кончено.

   - Ты победил, сволочь! - сказал он, будто в тумане увидев перед собойледяные глаза Шварца-Чернова. Сказано это было совсем тихо, но в тойтишине, которая воцарилась в овраге, его слова были услышаны, и Петухов свластной решимостью махнул рукой:

   - Взять его!

   Два сопровождавших Петухова бойца из комендантского взвода неохотнополезли на обрыв. Видно было, что они побаивались Климченко и все времянастороженно поглядывали на него. Лезть по косогору было неудобно, бойцысрывались и падали, опираясь на руки. Климченко, стараясь как можнобыстрее на что-то решиться и боясь, что не успеет сделать этого, негромкокрикнул:

   - Стой!

   Бойцы разом остановились, один опустился на колено, второй стоял,широко отставив в сторону ногу. Климченко немного знал их: когда-то вДворищах вместе они отбивали вражескую атаку, спасали штаб полка иполковое знамя, которое тогда едва не попало к фашистам. По нахмуренномувыражению курносых лиц было видно, что хлопцам не очень хотелосьввязываться во все это дело.

   - Стой, хлопцы! - уже мягче сказал Климченко.

   Он начал успокаиваться и, чем дальше, тем все отчетливее понимал: чтовокруг происходит и что надо делать. Это придало ему уверенность, он обрелдушевную слаженность - способность победить что-то непобедимое в себе. Нов это время Петухов что-то крикнул бойцам и скорым шагом направился кобрыву.

   За ним шагнул Орловец:

   - Постойте! Вы что? У меня в девять ноль-ноль атака! Вы соображаете илинет?

   Петухов не взглянул на ротного, сквозь сжатые зубы бросил:

   - Трибунал сообразит!

   Это было сказано только для Орловца, но в тревожной тишине оврагаПетухова услышали все, и в груди Климченко что-то безнадежно дрогнуло. Наминуту в нем блеснула и погасла невольная признательность к ротному. Нотут же явилась мысль: "Нет, не надо! Не упрашивай! Бесполезно!.."

   Петухов долез до крайнего бойца и с упрямой суровостью на мясистом лицетолкнул его в шею. Парень упал на колени, встал и полез выше. И в то иге

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28