Западня

Пули густо пронизывали воздух, клевали мерзлую землю у ног, брызжа песком.Хмурое небо гудело, голосило, скулило тысячью голосов. Казалось,непостижимая бешеная сила неистово бушевала в вышине, и даже не верилось,что все это грохочущее буйство уничтожения направлено против реденькойцепочки вконец уставших людей, которые шли и бежали по серому склону,медленно приближаясь к траншее.

   - Вперед! Вперед! - кричал лейтенант, нагоняя цепочку бойцов, одолевшихуже половину пути.

   Но шквал огня с высоты делал свое дело: бойцы замедляли бег, все нижежались к земле, некоторые уже лежали на стерне, и невозможно было понять,убиты они или просто испугались. В какую-то секундную паузу он уловилпоблизости слабый стук солдатского котелка и с мимолетной радостьюподумал: "Жив!" Но тут же Климченко почувствовал, что первый порыв ослаб ичто взвод вот-вот заляжет. Сердце его бешено стучало в груди, усталостьраспирала легкие, в висках с натужным звоном пульсировала кровь. "Быстрей!Быстрей! Быстрей!" - сверлила мозг упрямая мысль. Уже невдалеке виднеласьдорога - вытаявшая из-под снега полоска серой земли с редкими гривкамибурьяна по сторонам. От дороги до траншеи оставалось всего шагов сто, и низа что нельзя было позволить взводу залечь тут, любой ценой надо былопрорваться к брустверу.

   Однако они не успели еще подбежать к дороге, как откуда-то из деревниво фланг им ударила автоматическая пушка. Первые ее мелкокалиберныеочереди загрохотали вдали, и колючие клубки разрывов рассыпались по ниве.Несколько бойцов упали и суконными комками шинелей застыли на стерне.Кто-то в телогрейке уронил автомат и, обхватив ладонями лицо, с крикомбросился назад по склону. В тот же момент хлесткие, горячие трассыпронеслись возле взводного, ударили по земле сзади, метнулись дальше вдольнеровной цепи людей. От неожиданности Климченко на миг растерялся, но тутже с необыкновенной отчетливостью сообразил, что нужно немедля, рывкомвперед уходить из-под огня. Он уже не подгонял бойцов, перестал отдаватькоманды, мчался, опережая всех и хорошо зная, что только так можно не датьлюдям залечь. Сзади и по сторонам мерзлую землю зло секли очередиавтоматической пушки.

   Лейтенант перебежал дорогу, перескочил канаву с иссохшей прошлогоднейтравой и, пригибаясь, бросился дальше. Траншея была уже совсем близко, вкаких-нибудь двадцати шагах, когда огненные колючие клубки разрывоввзметнулись почти у самых его ног. Климченко упал - первый раз за этуатаку. Но, кажется, он уцелел. Еще не уверенный в этом, лейтенант вскинулголову и сквозь не осевшую от разрывов пыль увидел, как в траншее напротивзасуетились зеленые каски; с бруствера, пульсируя белым огнем, торопливоударил автомат, его пули брызнули в лицо Климченко песком, и он, вскинув ввытянутой руке пистолет, выстрелил туда три раза. Рядом напористозастрекотал автомат: это стрелял Костя. Одубевшим рукавом лейтенант вытерс лица пот, оглянулся. Очереди с гулким треском катились по промерзшейземле. Климченко рывком вскинул свое тело с земли и, преодолев последниеметры, отделявшие его от траншеи, взлетел на бугорчатый, усыпанныйгильзами бруствер, пригнулся, выстрелил несколько раз в загадочный зев