Журавлиный крик

Свист все еще что-то щепал на полу своей незаменимой пехотной лопаткой.

   Уютом сторожка, конечно, не могла порадовать: дуло из окон, дымпочему-то не хотел идти в трубу и, расползаясь под низким потолком, слепили ел глаза, но все это казалось раем после слякотного ненастья на улице.Главное - тут было сухо, дождь и холод остались за дверью и напоминали осебе лишь непрерывным шорохом ветра да стуком капель по крыше.

   Карпенко прилег на топчане, устало вытянув заляпанные грязью ноги. Телосразу одолела сладкая истома, сами собой стали слипаться глаза: хотелосьприкорнуть хоть на минутку. У печки, на полу, уставясь на мигающий огонь,сидели Овсеев и Свист, в темноте, у порога, кряхтя и посапывая,переобувался Пшеничный. Сзади всех расплывчато белело лицо Глечика.

   - Эх, ярина зеленая, думаю иногда и диву даюсь, как это неважнецкичеловек устроен, - рассудительно заговорил Витька Свист, вороша щепкойуголья. - Есть много, хочется еще больше. А нет ничего, какой-нибудьпустяк - мечта. Вчера под Озерками, когда нас утюжили танки, я только имечтал: скорей бы стемнело. Казалось, все бы отдал за одну минуту темноты.А теперь вот и немцев нет, и танков не слыхать, так хочется еще и тепла, ижратвы. Чудно...

   - Открыл Америку, - буркнул Овсеев. - Еще Шекспир сказал: "Коня, коня!Полцарства за коня!" Понимаешь? За коня. Припечет, так захочешь...

   Обхватив колени пальцами, он сидел так, посматривая в печку, усталый,раздражительный и невеселый.

   - А что это немцы сегодня выходной себе устроили? Не слышно почему-то,- накручивая обмотку, осторожно заметил Пшеничный.

   Свист иронически хмыкнул:

   - Наступит утро, услышишь.

   Он еще пошевелил щепкой огонь и вдруг воскликнул:

   - Хлопцы! Идея! Давайте ужин сообразим. А то кишка кишке марш играет.Пшеничный, доставай свой котелок!

   - А что сварим?

   - Ну, брат, что у кого есть. У меня - полпачки пшена.

   - У меня горохового концентрата немного было, - отозвался из темнотыГлечик.

   - Расчудесно. Будем кашеварить назло фашизму, - потер руки Свист. Егобелобрысое тонкогубое лицо засветилось воодушевлением. - Мурло, жми заводой, да чистой набери, чтоб как из-под крана.

   - Где ее наберешь теперь чистой? Везде грязь.

   - Эх, чудак-человек, ярина зеленая. Под крышу подставь. Забыл, как бабакорыто наполняла? А ты солдатского котелка не наберешь?

   Пшеничному не хотелось трогаться с места, но и не было желаниязаводиться с этим Свистом. Тяжело поднявшись, он завязал вещмешок и вышел.Как только за ним хлопнула дверь, Витька молниеносно подхватил его тугой,увесистый "сидор" и ловко запустил туда руку.

   - Так, ремень командирский на конец войны Мурло припасает, какая-тобанка, новая рубаха, сухие портянки - на, салага, держи на смену. - Онсунул Глечику пару портянок и снова полез в мешок. - Ага, вот она, краюха,так, так... Сахару кусочек... О, братва, сало! Ура Пшеничному, молодчина,