Журавлиный крик

и "ученый" - высокий, сутулый боец Фишер; без обиды, открыто взглянул накомандира новичок, на которого жаловался старшина, - молодой, с печальнымиглазами рядовой Глечик. "Ничего. Бог не выдаст, свинья не съест", -беспечно пошутил пэтээровец Свист - белобрысый, в расстегнутой шинели,жуликоватый с виду парень. С чувством собственного достоинства подал своюпухлую ладонь неповоротливый, мордастый Пшеничный. Почтительно, пристукнувгрязными каблуками, попрощался чернявый красавец Овсеев. Поддав плечомавтомат, командир батальона тяжело вздохнул и, скользя по грязи,направился догонять колонну.

   Расстроенные прощанием, они остались все шестеро и какое-то время молчасмотрели вслед капитану, батальону, коротенькая, совсем не батальоннаяколонна которого, мерно покачиваясь в вечерней мгле, быстро удалялась клесу.

   Старшина стоял недовольный и злой. Еще не совсем осознанная тревога заих судьбы и за то нелегкое дело, ради которого они остались здесь, всенастойчивее овладевала им. Усилием воли Карпенко, однако, подавил в себеэто неприятное ощущение и привычно закричал на людей:

   - Ну, чего стоите? Геть за работу! Глечик, поищи-ка ломачину какую! Укого есть лопатки, давай копать.

   Ловким рывком он вскинул на плечо тяжелый пулемет и, с хрустом ломаясухой бурьян, пошел вдоль канавы. Бойцы гуськом неохотно потянулись засвоим командиром.

   - Ну вот, отсюда и начнем, - сказал Карпенко, опускаясь у канавы наколено и всматриваясь в косогор поверх железной дороги. - Давай,Пшеничный, фланговым будешь. Лопатка у тебя есть, начинай.

   Коренастый, крепко сбитый Пшеничный развалисто вышел вперед, снял из-заспины винтовку, положил ее в бурьян и стал вытаскивать засунутую за пояссаперную лопатку. Отмерив от бойца шагов десять вдоль канавы, Карпенкоснова присел, посмотрел вокруг, ища глазами, кого назначить на новоеместо. С его грубоватого лица не сходили озабоченность и злоенеудовлетворение теми случайными людьми, которых выделили в егоподчинение.

   - Ну, кому тут? Вам, Фишер? Хотя у вас и лопатки нет. Тоже мне вояка! -злился старшина, поднимаясь с колена. - Столько на фронте, а лопатки ещене имеете. Может, ждете, когда старшина даст? Или немец в подарок пришлет?

   Фишер, испытывая неловкость, не оправдывался и не возражал, тольконеуклюже горбился и без нужды поправлял очки в черной металлическойоправе.

   - В конце концов, чем хотите, а копайте, - сердито бросил Карпенко,посматривая куда-то вниз и в сторону. - Мое дело маленькое. Но чтобыпозицию оборудовал.

   Он направился дальше - сильный, экономный и уверенный в движениях,словно был не командиром взвода, а по меньшей мере командиром полка. Заним покорно и безразлично поплелись Свист и Овсеев. Оглянувшись наозабоченного Фишера, Свист сдвинул на правую бровь пилотку и, показав вулыбке белые зубы, съязвил:

   - Вот задачка профессору, ярина зеленая! Помочь не устать, да надо делознать!..

   - Не болтай! Ступай-ка вон к белому столбику на линии, там и копай, -