Журавлиный крик

Да и дисциплина хромала. Мать, бывало, ходит, ходит в школу по вызовам,лупит меня, а толку как от козла молока... А вообще-то била мало. Большенужно было бить, может, и человек вышел бы, а так - осколок, подобие одно.Подрос, зашился в компанию - дружки-милушки, ярина зеленая. А все жехорошее было время. Раздолье, особенно летом. Мать на заводе - наподшипниковом - работала, а я - будто в раю. На кладбище в войну играем -да, там у нас Чернышевский, писатель, похоронен, - деловито сообщил Свист,повернувшись к Карпенко. - Памятник такой громадный, как шалаш. Так вот,на кладбище, на Лысой горе, в сосняке, а иной раз вырвемся и на Волгу.Вот, брат, счастье, ярина зеленая, сто чертей и бочка рому! Никто в техместах не видел Волги? Нет? О, у нас есть на что посмотреть! Ширь,простор, вода, солнце, небо, и, если б вы знали, ни в сказке сказать, нипером описать, райский уголок - Зеленый остров посредине. Стянемчью-нибудь лодку, переправимся туда - и забав, игр на два дня. Мать ищет ив милиции, и в колонии, и в тюрьме, а мы на острове кинжалы выстругаем иразбойников изображаем...

   Витька вздохнул, запихнул в печку конец какой-то доски, озабоченнопошуровал там щепкой.

   - Потом пошел работать, - продолжал он. - Вначале Григорий Семенович,сосед наш, меня к токарному делу определил. Работал на том жеподшипниковом, втулки делал. Сперва ничего, а потом надоело, опротивело,как горькая редька. Как говорится, послал бог работу, да отнял черт охоту.Утром - втулки, вечером - втулки, вчера - втулки и завтра - втулки, зимойи летом - одни втулки. Уж эти кольца да дырки ночью сниться стали -отрава! С тоски к водке потянуло. Выпивал. Как-то в пивной познакомился содним - Фроловым по фамилии. Не было печали, так черти накачали! Так хитроко мне подъехал, и так, и этак, смотрю - милый человек. И денег не жалеет.Пили. Ловко он мне житуху отравил, и не заметил, как окрутил дурня. Ты,говорит, свой парень, зачем тебе мозоли натирать? Хочешь, устрою,работенка - лафа. И что ж? Устроил продавцом в хлебный магазин. Работаюмесяц, второй. Не скажу, чтоб очень нравилось. Правда, сыт - тогдаголодновато было на Волге, - а так - почти как и на подшипниковом - нуднаяработа, только и знай, режь килограммы. Пять тонн сегодня, пять тоннзавтра. Не смотри, что хлеб, а нарежешься за день, так хуже, чем назаводе, устанешь. Хотел я уже драла дать, да однажды заявляется этотФролов, говорит, приходи в "Поплавок", дело есть. Прихожу. Сидят в углупод пальмой - Фролов и еще один, дядей Агеем звали. Что, думаю, за дело?Выпили, закусили - ничего не говорят, еще выпили, закусили - молчат. Еще иеще. А потом Агей и шепни: так и так, дескать, подбросим пару пудиковсверх накладной - продашь? Продам, говорю, не залежится: товар ходкий. "Нувот и порядочек, парень свойский, и комар носа не подточит", - тешилсяАгей, потирая руки. А мне спьяну и невдомек, что это - первый мой шаг кчерту в зубы. Хорошо на душе, смелости хоть отбавляй, угодить хочетсялюдям - вот и согласился. Не знал того, ярина зеленая, что сегодня - парупудов, а завтра - десяток, а потом тоннами подбрасывать мне хлеб станут.Придет машина - начнут сгружать, этот Агей и еще один, смотрю - на весахдве тонны, а накладную дают на полторы. Остальное наше. Деньги все имотдавал. А они делили. Сначала скребло у меня на душе, думаю, до добра не