Журавлиный крик

приказал старшина.

   Свист свернул в картофляник, еще раз с улыбкой оглянулся на Фишера,который неподвижно стоял у своей позиции и озабоченно теребил небритыйподбородок.

   Карпенко с Овсеевым подошли к сторожке. Старшина, ступив на порог,потрогал перекошенную скрипучую дверь и по-хозяйски огляделся. Из двухвыбитых окон упруго тянул пронизывающий сквозняк, на стене болталсянадорванный порыжелый плакат, призывавший разводить пчел. На затоптанномполу валялись куски штукатурки, комья грязи, соломенная труха. Вонялосажей, пылью и еще чем-то нежилым и противным. Старшина молча осматривалскупые следы человеческого жилья. Овсеев стоял у порога.

   - Вот кабы стены потолще, было бы укрытие, - подобревшим тоном,рассудительно сказал Карпенко.

   Овсеев протянул руку, пощупал отбитый бок печки.

   - Что, думаешь, теплая? - строго усмехнулся Карпенко.

   - А давайте вытопим. Раз не хватает инструмента, можно по очередикопать и греться, - оживился боец. - А, старшина?

   - Ты что, к теще на блины пришел? Греться! Подожди, вот наступит утро -он тебе даст прикурить. Жарко станет.

   - Ну и пусть... А пока что какой смысл мерзнуть? Давай затопим печку,окна завесим... Как в раю будет, - настаивал Овсеев, поблескивая чернымицыганскими глазами.

   Карпенко вышел из будки и встретил Глечика. Тот тащил откуда-то кривойжелезный прут. Увидев командира, Глечик остановился и показал находку.

   - Вот вместо лома - дробить. А выбрасывать и пригоршнями можно.

   Глечик виновато улыбнулся, старшина неопределенно посмотрел на него,хотел по обыкновению одернуть, но, смягчившись наивным видом молодогобойца, сказал просто:

   - Ну давай. Вот здесь - по эту сторону сторожки, а я уже - по ту, вцентре. Давай, не тяни. Пока светло...

  

  

  

  

  

  

  

   Вечерело. Из-за леса ползли сизые мрачные тучи. Они тяжело и плотнозатянули все небо, закрыли блестящую полоску над косогором. Стало сумрачнои холодно. Ветер с бешеной осенней яростью теребил березы у дороги,выметал канавы, гнал через железнодорожную линию шуршащие стайки листвы.Мутная вода, от сильного ветра выплескиваясь из луж, брызгала на обочинустудеными грязными каплями.

   Бойцы на переезде дружно взялись за дело: копали, вгрызались взатвердевшую залежь земли. Не прошло и часа, как Пшеничный чуть не посамые плечи зарылся в серую кучу глины. Далеко вокруг, отбрасываярассыпчатые комья, легко и весело копал свою позицию Свист. Он снял с себявсе ремни и одежду и, оставшись в гимнастерке, ловко орудовал маленькойпехотинской лопаткой. В двадцати шагах от него, тоже над линией, время отвремени останавливаясь, отдыхая и оглядываясь на друзей, с несколькоменьшим старанием окапывался Овсеев. У самой будки со знанием делаоборудовал пулеметную позицию Карпенко; по другую сторону от него