Журавлиный крик

вихрам, а Васильку было очень не по себе от этой ее ласки, и он стыдливоуклонялся. Но в такие минуты мальчик готов был на любые невзгоды, лишь быоблегчить жизнь матери. После смерти отца он стал любить ее вдвое сильней.

   Мать неожиданно повеселела.

   Как-то в погожий выходной день она обула свои белые, купленные ещеотцом туфли, взяла маленькую сумочку и пошла, наказав Василькуприсматривать за Насточкой и никуда не отлучаться из дому. Вернулась онапод вечер, веселая, быстрая, по-прежнему красивая и ласковая. Она долго ирадостно играла с Насточкой, гладила по голове Василька, но в душе сынавдруг возникла к ней непонятная, ничем не объяснимая враждебность. Правда,он тогда ничего не сказал ей, а, тихонько выйдя из дому, направился ккарьеру и до сумерек просидел на обрыве.

   Через несколько дней обида улеглась; мать, веселая и добрая, каквсегда, много работала, вечером приходила усталая и успокоенная. Нооднажды в какой-то праздник она поднялась очень рано, сбегала в магазин,тщательно убрала в комнате, приготовила посуду и сказала Васильку, что он,если хочет, может погулять, потому что к ним придет гость. Василек сразунасторожился, насупился, гулять не пошел, а залез на крышу сарая и сталвысматривать гостя. Им оказался Кузьмиченков - бухгалтер завода, уже немолодой человек, который всегда ездил на велосипеде с пристегнутым к рамепортфелем. Василек убежал на карьер и до полуночи не возвращался домой.

   А мать в тот вечер долго не ложилась спать: все ждала сына. Она,конечно, сразу почувствовала его отчужденность и вздохнула, когда он,придя, молча завалился на кровать, потом всплакнула и сказала, что он ещемал и не понимает всего, что нужно было б понять. Какая-то жалость кматери на мгновение шевельнулась в его душе, но понять мать окончательноон действительно не мог, а главное - не хотел.

   Что-то в нем ожесточилось, он утратил свою прежнюю искренность, избегалоставаться с ней наедине. И когда год назад мать привела в домКузьмиченкова и сказала, что он теперь будет их отцом, Василек понял: тутему оставаться нельзя.

   Два дня спустя он взял новую рубаху, зимнюю отцовскую шапку, тричервонца полученных накануне денег и отправился на станцию. Там сел впригородный поезд и приехал в Витебск. В его кармане лежала потрепаннаягазета с объявлением о приеме учащихся в школу ФЗО. Так Василь Глечикперешел на свой хлеб.

   Дома он не сказал никому, куда поехал, за что и на кого обиделся. Мать,видно, немало пережила, пока отыскала его в Витебске, приехала, просилавернуться, а главное - не обижаться, но он молчал, ни слова не сказал ейпри встрече, не отвечал на письма. В начале войны он узнал, чтоКузьмиченков пошел в армию, а мать с Насточкой остались одни. И пареньтогда заколебался. Он знал, что перед той бедой, которая неудержимокатилась на восток, ему надо быть ближе к матери, но прежняя обида нет-нетда и давала еще о себе знать.

   Пока он взвешивал и раздумывал, немцы подошли к Витебску, и нужно былоспасаться самому. Василек прицепился на станции к заднему вагонупоследнего поезда и, где пешком по шпалам, а где в эшелонах, добрался до