Журавлиный крик

   - Отважен кролик, сидя под печкой, - пренебрежительно сказал Свист ипозвал Глечика: - Айда, салажонок!

   Глечик растерялся, не зная, как поступить. Ему очень хотелосьпосмотреть на совершенное ими, но боязно было вылезать из траншеи туда,где еще недавно лютовала смерть. Отказаться он все же не смог, тем болеечто Свист уже пренебрежительно бросил:

   - Что, трусишь? Пошли.

   Глечик взял винтовку и вылез в свободный, просторный и в то же времяопасный мир. Они перешли железную дорогу и направились по дороге кложбине.

   Глечику как-то не по себе стало тут, на просторе, все тянуло отстать отСвиста, спрятаться за его спину, думалось, что вот-вот от тех вражьихмашин раздастся очередь - и боль пронижет тело. Однако там пока что невидно было никого, и молодой боец сдерживался, преодолевая страх, и шагалрядом с товарищем. Так они перешли мостик. Никто не стрелял в них, иГлечик понемногу успокоился. Свист же довольно решительно, с засунутой заремень гранатой подошел к стоявшему на дороге транспортеру, обошел его,заглянул в открытую сзади дверцу. Живых тут не было никого, Поодаль лицомв грязь уткнулся убитый немец, рядом с ним в канаве лежал второй. Воняложженой резиной, тлеющим тряпьем и краской. Не видя опасности, Глечик тожеподошел к машине.

   Осмотрев все снаружи, Свист схватился за дверцу и прыгнул внутрьтранспортера. Глечик, выставив вперед винтовку, полез было следом, но туже отпрянул: на черном клеенчатом сиденье, откинув голову и свесив внизнеподвижную руку, лежал гитлеровец. Преодолев первый испуг, боец слюбопытством, смешанным со страхом, стал всматриваться в его бескровноебелобрысое лицо, будто стараясь увидеть на нем разгадку той воинственнойалчности, которую несла в Россию многомиллионная армия этих чужаков. Нолицо выглядело обычным, худощавым, небритым, и ни следа боли, никакого-нибудь другого из прежних чувств на нем уже не было. Свист же,безразличный к убитому, бесцеремонно переступил через него и, лязгаякаким-то железом, стал рыться в чреве машины.

   - Глечик, держи!

   Он просунул в дверцу новенький, совсем не обгорелый вороненый пулемет.Глечик принял его, а Свист еще покопался немного и соскочил с охапкойметаллических пулеметных лент. Их он тоже отдал Глечику, а сам подхватилпо дороге трофейный автомат, ногой перевернул на спину его владельца ибрезгливо сплюнул в канаву.

   Глечику все время было не по себе. Убитые лежали совсем как живые: вшинелях, подпоясанные, с круглыми коробками противогазов, только недвигались, но казалось, в любое мгновение они могут вскочить и броситьсяна них. Свист тем временем, не обращая на убитых никакого внимания,осмотрел мотоцикл, обошел второй транспортер, тот, который засел в канавеи продолжал дымить. Через борт, боец влез в кузов.

   - Черт, нет ничего, - недовольно сказал он. - Сгорел весь харч, яриназеленая.

   Глечик даже обрадовался, что ничего не нашлось, - какая там еда, тошнитот всего этого! Долго тут расхаживать они не стали и вскоре подалисьобратно.