Журавлиный крик

   Он протянул руку, но Карпенко, не обратив на это ни малейшего внимания,размахнулся и изо всей силы ударил часами об иссеченную пулями стенусторожки. Посыпалась штукатурка, и, казалось, с тонким звоном разлетелисьв разные стороны, наверное, все пятнадцать камешков из часов.

   - Вот и все, и молчок! - сказал командир и отвернулся к своемупулемету.

   Свист почесал затылок, подмигнул Глечику и действительно не сказал нислова.

  

  

  

  

  

  

  

   Заинтересовавшись немецким пулеметом, Глечик подошел к Овсееву, и онивдвоем начали осматривать этот пулемет. Но Овсеев снова почему-то сталневеселым и замолчал, и нельзя было понять, рад он оружию или нет,Демонстративно не замечая Глечика, Овсеев положил пулемет на бруствер,сдул с него пыль и открыл затворную коробку.

   - "Эмгэ тридцать четыре", последняя модель, - буркнул он. - В училищеизучали. Скорострельность огромная - не ровня нашему "дегтярю".

   Глечик внимательно слушал своего более опытного товарища, с надеждойпосматривал на него, думая, что тот покажет, как обращаться с пулеметом.Но Овсеев вдруг с непонятной враждебностью закричал:

   - А вообще, на кой черт! Ты принес, ты и стреляй!

   - Так я не умею, - чистосердечно признался Глечик. - А ты почему нехочешь?

   Овсеев помолчал, пощелкал затвором.

   - Мне еще жить охота!

   Глечику он не хотел говорить, что с пулеметом гораздо опаснее в бою,чем с винтовкой, что раньше всех погибают пулеметчики, что теперь ему ужене спрятаться в траншее, потому что Карпенко потребует огня, и сноваОвсееву придется рисковать головой. Сразу зловеще омрачилось егопрояснившееся было лицо, снова в его быстрых светлых глазах забегализлобные огоньки сожаления: как это он, поддавшись нерешительности иусталости, не воспользовался такой подходящей для спасения ночью.Тоскливое чувство отрешенности все больше охватывало его. Морща грязный,мокрый лоб, он продолжал думать о том, как найти выход из создавшегосяположения. Прикинул: если отдать пулемет Глечику, можно, прикрываясь отстаршины углом сторожки, по траншее и канаве как-нибудь пробраться к лесу.Думалось, напуганный первой стычкой, Глечик согласится на это, а онпообещает затем помочь удрать и ему. Вот почему, вдруг круто изменив своеотношение к молодому бойцу, Овсеев по-дружески хлопнул его по плечу:

   - Слушай, бери пулемет! Стрелять я тебя научу.

   - Давай! - обрадовался Глечик и подошел ближе.

   Овсеев уже воспрянул духом и начал было объяснять принцип действияпулемета, когда вдруг от сторожки послышался строгий голос Карпенко:

   - Кончай хитрить! Не на базаре! Стрелять тебе приказано, ты и выполняй.

   Сузив на ветру глаза, Овсеев с ненавистью посмотрел на старшину иприкусил губу.

   - Собака, - чуть слышно процедил он сквозь зубы. - Фельдфебель. Черта