Журавлиный крик

   - Эх, ярина зеленая, выше головы, огольцы! Пока суд да дело, слушайпобасенку.

   Глечику за утлом сторожки не виден был этот чудаковатый человек, но онуслышал его и удивился. Удивленно шевельнул бровями затаенно-озабоченныйкомандир, нервозно повернулся к соседу Овсеев, а Свист, прижав к бокуобшитый кирзой приклад своего пэтээра и следя за противником, говорил:

   - Вот, братки. Значит, так. Сидят в тюрьме два босяка. Обругали на чемсвет урядника - это было еще до революции, - потому сидят голодные и прожратву мечтают. Говорит один: "Давай, Егор, сделаем подкоп и удерем". -"Давай", - соглашается Егор. "Потом давай собьем замок и влезем в хлебнуюлавку". - "Давай", - говорит Егор. "Возьмем пару буханок и ходу". -"Давай". - "Спрячемся куда-нибудь в подворотню и по очереди: я кусь, тыкусь..." - "Ага", - облизывается Егор. "Ты кусь, и я кусь-кусь". - "Якусь, а ты кусь-кусь? - взревел вдруг Филипп. - Вот тебе!" - И кулаком врыло Егору. Тот и взвыл: "Ты ведь сам два раза укусил". И ну драться.Влетел надзиратель, рознял и обоих в карцер на одну воду. Вот... Можететеперь смеяться, - заключил Свист.

   Но на этот раз никто не засмеялся. Карпенко не сводил глаз с колонны,которая все росла и росла на дороге. Уже слышно было, как дрожала земля оттанков, как стрекотали их тяжелые широкие траки. Пехоты, кажется, былонемного - всего несколько машин, а дальше шли, замыкая колонну, груженыеавтомобили. Чуть поодаль от берез, как раз на самом взгорке, с кузововстали соскакивать пехотинцы. Они тут же разбегались по обе стороны дороги,образуя неровную суетливую цепь. Машины остановились. Дальше пошли лишьтанки - три грохочущие стальные громадины.

   - Витька! - среди нарастающего густого грохота встревоженно крикнулКарпенко. - Не спешить!

   Свист не спешил. Где-то в глубине души тоскливо заныло недоброепредчувствие: знал боец - начнется нелегкое. Но это беспокоило какой-томомент. Свист сразу же перестроился на обычный свой разухабисто-деловойлад и стал следить за врагом. Его немного обеспокоило, что танки шлипрямо, в лоб. Хоть бы один свернул куда-нибудь в сторону, подставил борт,и тогда Витька всадил бы в него зажигательную. Но они шли прямо, а удороги, не в состоянии угнаться за ними и отставая, развертывалась пехота.

   С середины пригорка передний танк, не останавливаясь, грохнул выстрелом- над переездом что-то фыркнуло, и сзади, в поле, вздрогнула от взрываземля. Второй снаряд ударил по железной дороге перед траншеей. Бойцовоглушило, обдало землей, кислым смрадом тротила. На линии вздыбилосьнесколько вывороченных из насыпи шпал, задрался конец перебитого рельса.

   Покачиваясь на неровностях дороги, танки шли в ложбину. Переезд молчал.Передний танк столкнул в канаву брошенный мотоцикл и слегка повернул,стараясь обойти препятствие, - развернувшуюся поперек дороги машину. Итогда, не дожидаясь команды, но очень вовремя, звонко грохнуло ружьеСвиста. Танк сразу стал. Еще ничего не было видно - ни дыма, ни пламени,но сбоку уже отскочила крышка люка, из которого, будто тараканы из щели,посыпались на дорогу черные танкисты. Старшина дал первую очередь, переезд