Журавлиный крик

   Уже совсем стало темно. Белыми стенами слегка выделялась сторожка,вырисовывался в небе сломанный остов шлагбаума; слышно было, как рядом, вокопе, копошится старательный Глечик и у железной дороги долбит землюСвист.

   - Оглохли, что ли? Слышите? Немцы в тылу!

   Глечик услышал, выпрямился в своей еще неглубокой яме. Выскочил изокопа Овсеев и, прислушавшись, через картофельное поле торопливо подался кПшеничному. Где-то в темноте замысловато выругался Свист.

   - Ну что? - кричал из окопа Пшеничный. - Докопались! Я же говорил ещеутром. Надеялись на тыл, а там уже немцы.

   Овсеев, стоя рядом и вслушиваясь в звуки далекого боя, уныло молчал.Вскоре из темноты вынырнул Свист, подошел и остановился сзадинастороженный Глечик.

   А там, далеко за лесом, громыхал ночной бой. К первым пулеметамприсоединились другие. Очереди их, сталкиваясь друг с другом, слились вдалекий, приглушенный расстоянием треск. Беспорядочно и неторопливощелкали винтовочные выстрелы. В черное поднебесье еще взлетела ракета,потом вторая и две вместе. Догорая, они исчезали за мрачными вершинамидеревьев, а на низком, обложенном тучами небе еще какое-то время мигали ихнеяркие пугливые отсветы.

   - Ну, - не унимался Пшеничный, обращаясь к настороженным, примолкшимлюдям. - Ну?..

   - Что ты нукаешь? Что нукаешь, мурло? Запряг, что ли? - зло закричалСвист. - Где старшина?

   - Фишера в секрет повел, - сказал Овсеев.

   - А то нукаю, что окружили. Окружили ведь, вот и ну, - не сбавляя тона,горячился Пшеничный.

   Ему никто не ответил, все стояли и слушали, охваченные тревожнымпредчувствием недоброго. А в далекой ночной тьме все рассыпались очереди,рвались гранаты, ветром разносилось вокруг негромкое эхо. Людей охватилалихорадочная тревога, сами собой опустились натруженные за день руки,тревожно суетились мысли.

   В унылом молчании и застал их старшина; запыхавшись от быстрого бега,он внезапно появился у сторожки и, конечно, сразу понял, что согнало людейк этой крайней ячейке. Зная, что в подобных случаях самое лучшее безлишних слов проявить свою власть и твердость, старшина еще издали, необъясняя и не успокаивая, закричал с напускной злостью:

   - Ну, чего встали, как столбы на обочине? Чего испугались? А?Подумаешь, стреляют! Вы что, стрельбы не слышали? Ну что, Глечик?

   Глечик растерянно пожал в темноте плечами:

   - Да вот окружают, товарищ старшина.

   - Кто сказал: окружают? - разозлился Карпенко. - Кто?

   - Что окружают - факт, не булка с маком, - ворчливо подтвердилПшеничный.

   - А ты молчи, товарищ боец! Подумаешь, окружают! Сколько уже окружали?В Тодоровке - раз, в Боровиках - два, под Смоленском неделю пробирались -три. И что?

   - Так ведь всем же полком, а тут что? Шестеро, - отозвался из тьмыОвсеев.

   - Шестеро! - передразнил Карпенко. - А эти шестеро что, бабы или бойцы