Его батальон, часть 2

они там вонзались, было невозможно. Дымно-трассирующие очереди мчались понаправлению к высоте и бесследно исчезали на ней.

   Комбат напряг зрение, ожидая, что из кустарника покажутся наконецподоспевшие роты, но рот еще не было видно. Похоже было на то, чтоНагорный поторопился, хотя это было лучше, чем если бы он промедлил -промедление с атакой сводило на нет всю его затею с отвлекающей вылазкой.Нагорный ударил вовремя и четырнадцатью своими бойцами прикрыл роты. Дажеесли он и не ворвется в траншею, этот его маневр сделает свое дело.

   Однако огонь с такого расстояния был уничтожающ, и Волошин, внутреннесжавшись, ждал того неизбежного момента, когда Нагорный заляжет, к тому женаткнувшись на невидимую отсюда, но где-то там растянутую спираль Бруно.Он и действительно залег, несколько человек упали на серый склон, то лиукрываясь от пулеметного огня, то ли были убиты. Но тут же, будто по егожеланию, на высоте выросли подряд три пыльных приземистых разрыва,которые, наверно, не накрыли траншеи, зато землей и пылью отгородили отнее распластавшихся на склоне бойцов. И взвод поднялся. Несколько человек,только что показавшихся ему убитыми, вдруг подхватились с земли ибесстрашно побежали вверх, в еще не осевшую от разрывов пыль, которуюветер косо гнал с высоты.

   - Молодец! - сказал Волошин. - Ну давайте же, давайте!

   Последние его слова относились к соседям-минометчикам, которые открылинаконец огонь и так подсобили Нагорному. Комбата захлестнуло запоздалоечувство признательности этому беззаветному труженику войны, без лишнихслов, без рисовки, только за истекшие сутки сделавшему для батальонастолько, сколько не сделал никто. А он не нашел времени сказать ему доброеслово, пошутить в разговоре - все с холодной командирской официальностью,в приказном порядке. Запоздалое сожаление на минуту шевельнулось в душекомбата и тут же забылось, вытесненное другими заботами.

   - Ага, вон он, подлец! Вижу! - радостно вскричал Иванов и закомандовалтелефонисту: - Левее ноль-ноль два, уровень больше ноль-ноль один!..

   Начиналась ювелирная стрельба, точности которой мог позавидоватьснайпер. Иванов умел, когда было нужно, вопреки артиллерийской теорииположить три снаряда в одну воронку, в своем деле он тоже был снайпер.

   Тем временем минометчики дали еще несколько удачных залпов, назадымленной верхушке заплясали кустистые разрывы мин, между которыми ровнои мощно крошили траншейный бруствер гаубичные разрывы Иванова. Пологийсклон высоты заволокло дымным туманом, который свежий утренний ветер неуспевал сносить прочь, и рваные клочья пыли косо тянулись в хмурое небо.Видимость резко ухудшилась, бой громыхал вовсю, все там беспорядочноахало, содрогалось, визгом и грохотом наполняя холодный рассветныйпростор. Но роты, наверно, уже выходили из болота, и надо было не дать импромедлить перед решительным броском на склон.

   Волошин левой рукой выхватил у Чернорученко трубку.

   - Але, десятый! Нет десятого? Передайте от пятого с "Орла" - смена НП.Карандаши - на высоте, меняю НП. Поняли? Меняю НП.