Его батальон, часть 2

   И, бросив в руки Чернорученко трубку, он с живостью распрямился втраншее.

   - Гутман! Чернорученко! Снять связь и за мной! Быстро!

   Чернорученко с несвойственной ему живостью одной рукой выдернулзаземление, другой сгреб аппарат. Гутман подхватил катушку с наполовинусмотанным кабелем, взглянув на которую комбат с опаской подумал: нехватит. Этого кабеля до высоты не хватит, как тогда быть? Впрочем, связныеот рот уже взбирались на бруствер, и он крикнул Иванову, продолжавшемууправлять огнем:

   - Минут десять поддай!

   - Десять поддам! - крикнул в ответ Иванов. - Но не больше...

   - А ты поточнее, - бросил Волошин с бруствера.

   - Уровень меньше ноль-ноль один, - командовал Иванов.

   "Ну теперь накроет", - подумал комбат, сбегая по мерзлой траве наизмызганные плахи впаянного в кустарник льда. Однако первое обнадеживающеечувство, вызванное удачным началом, быстро исчезало, он знал наверняка,что несколькими пулеметами дело не обойдется, что вскоре немцы ударятчем-нибудь и покрепче. Ударят из минометов, и это будет похуже. Но пока навысоте мощно грохотали свои разрывы и дробным треском заливался пулемет,хотелось думать, авось обойдется. Ему бы еще минут двадцать, за это времявосьмая под прикрытием артогня наверняка бы достигла ближнего отросткатраншеи. Особенно если за него удалось зацепиться Нагорному.

   Волошин размашисто бежал по льду, истоптанному грязными подошвамитолько что пробежавших здесь рот, за ним вплотную держались трое связных.Чернорученко с Гутманом вскоре отстали, запутав в кустарнике провод, и онприказал одному из связных, тощему парню в короткой шинели и голубых доколен обмотках, быстро помочь им. Боец с напряженным непониманием взглянулна него, но потом закинул назад сбившуюся на живот противогазную сумку иостановился. Комбат, пригнув голову, продрался сквозь лозовые заросли,выскочил на льдистый, с ноздреватым снегом прогал и оглянулся: за нимиз-за куста, широко расставляя ноги и осклизаясь, бежал ветврач. Егорасстегнутая кобура опустело болталась на животе, узенький ремешок тянулсяк руке с зажатым в ней вороненым наганом, которым майор неуклюжевзмахивал, стараясь сохранить равновесие на скользких подошвах.

   - А вы куда? - крикнул Волошин, не сдержавшись в своем возбуждении.Ветврач только раскрыл рот, чтобы ответить, как вдруг оба они оглушенновздрогнули, на мгновение потеряв дар речи.

   "Ну вот, наконец! - со странным злорадством подумал комбат,инстинктивно вжав голову в плечи. - Наконец. Началось!"

   В облачной высоте над болотом оглушительно грохнуло раз и второй, тугимзвоном заложив левое ухо. Волошин посмотрел вверх - над болотом, словноброшенный в небо клок шерсти, неслось на ветру черное дымное облачко."Пристрелочный!" - подумал комбат и опять оглянулся. Ветврач лежал поднависшими ветвями ольхи, уронив на лед голову в подвязанной подподбородком ушанке. Подумав, что он ранен, Волошин побежал назад.

   - Вы что? Ранены?

   Ветврач встрепенулся и с вопросительным ожиданием в глазах внимательно