Его батальон, часть 2

посмотрел на комбата.

   - Н-нет, я не ранен, - выдавил он, заикаясь.

   - Встать и бегом! Бегом!! - скомандовал Волошин, сознавая, что отбризантных разрывов, густо обдававших землю осколками, здесь не укрыться,надо как можно быстрее выскочить из района поражения.

   - Бегом!

   В следующее мгновение с пронзающим треском грохнули еще четыре разрыва,несколько, правда, дальше, чем прежде, ближе к краю болота, как раз надтем местом, где были роты. Сотни стальных осколков горячим вихрем прошлисьпо ветвям кустарника, срезая ветки и насквозь прожигая толстый,достигающий самого дна лед. Ветврач снова упал, но тут же поднялся; сзади,ломая кустарник, его настигал Гутман.

   Больше комбат не оглядывался, разом забыв о своей безопасности, -тревога за роты, над которыми теперь оглушительно загрохотали счетверенныеразрывы бризантных, опалила его. Он бросился напрямик к близкому уже краюболота, решив во что бы то ни стало поднять батальон на последний бросок,в котором был выход и единственная возможность достичь траншеи. Подвысотой на болоте они долго не выдержат, в голом промерзшем грунте нескоро окопаешься, да и окопы от этого огня не помогут. Черт бы их взял,эти бризантные, уж лучше бы минометы, горячечно думал комбат, мчась покустарнику.

   Он выскочил из него под новый залп, раздирающе грохнувший, казалось, внескольких метрах над головой, и, сшибленный с ног этим залпом, нелепоупал на жесткую, заиндевевшую траву лужайки. Но тотчас вскочил, окинуввзглядом подножие высоты, где неровно залегли бойцы восьмой роты. Кто-тоиз них уже лихорадочно работал лопаткой, кто-то истошно матерился справа,и он повернул на этот мат, ожидая увидеть там командира роты, и увиделкучку бойцов, на коленях возившихся возле кого-то, лежавшего на траве. Ещене добежав до них, он увидел хромовые сапоги Муратова, волочащиеся потраве, в то время как двое бойцов, подхватив командира роты под мышки ипригибаясь, тащили его к кустарнику.

   - Стой! - крикнул он, не услыхав своего голоса, снова накрытогоочередной серией разрывов, - один из бойцов упал на колени, выронив рукуротного, и уткнулся плечом в траву. Другой лег рядом, растерянным взглядомшаря по окрестности и не узнавая комбата.

   - Что с лейтенантом? - спросил Волошин, приседая рядом, но, тольковзглянув на мертвенно-бескровное лицо Муратова, сразу понял: все. Серыекрупинки мозга из развороченного затылка убитого густо облепили еговоротник и плечи с новенькими, аккуратно подшитыми погонами. Шинель набоку была широко распорота осколком, обнажив желтую овчину шубного жилета.

   - Оставить убитого! - приказал он.

   - Товарищ комбат! - взмолился боец, пожилой человек со слезящимисяглазами. - Товарищ комбат, как же так? Его же ранило, мы потащили, атут... Как же так, товарищ комбат?..

   - В цепь! - жестко приказал он, взглядом ища кого-нибудь из сержантов.Но сержантов поблизости не было видно - на траве лежало ничком несколькобойцов в новых, не обмятых еще шинелях и в новеньких, насунутых на шапкикасках - вчерашнее его пополнение. Их предстояло поднять для атаки,