Его батальон, часть 2

подавленные этим гогочущим шквалом пуль и осколков, низвергшихся набатальон. Разрывы бризантных в небе яростно громыхали над районом девятой,откуда спустя четверть часа вместо старшего лейтенанта Кизевича прибежалкраем кустарника разбитной боец в телогрейке. Комбат давно знал его влицо, но фамилии теперь вспомнить не мог. Кашляя от удушливой, оседавшей вболоте тротиловой вони, боец упал возле Волошина.

   - Вот записка от комроты.

   Он протянул измятый в потной горсти клочок бумаги, на котором безподписи было набросано рукой Кизевича: "Наступать не могу, залег в болоте.Выбивают бризантные. Фланкирующие пулеметы с той высоты не даютпродвигаться. Прошу разрешения отойти".

   "Час от часу не легче, - подумал Волошин. - Не хватало бризантных, такеще и фланкирующие "с той высоты". Не оборачиваясь, комбат прокричалбойцу:

   - Потери большие?

   - А?

   - Потери, говорю, большие?

   - Наверно, человек двадцать. Вон он как лупит с воздуха. А с флангапулеметы. Старший лейтенант там ругается...

   Минуту спустя прибежал и распластался рядом вызванный с фланга восьмойкомандир взвода Ершов, спокойный с виду человек, в телогрейке и извоженныхв земле ватных брюках.

   - Какие потери? - спросил комбат.

   - В роте не подсчитывал, - утирая потное лицо, сказал Ершов. -Наверное, человек восемь. Пригорочек спасает.

   Пригорочек спасал восьмую, это определенно, иначе бы они тут не лежали.А вот у девятой пригорочка не оказалось, и потому ей приходится худо.

   Сзади, неуклюже двигая задом, к комбату подполз ветврач и просипелсдавленным голосом:

   - Что случилось, комбат? Почему не поднимаются в атаку?

   Комбат посмотрел на него отсутствующим взглядом - в громыхании и трескебоя он явственно различал пулеметные очереди за болотом, бившие во флангроты Кизевича, и с неприязнью подумал о своих разведчиках. А заодно и ополковых, на которых ночью с такой уверенностью ссылался майор Гунько.Понаразведывали, называется! На его голову.

   - Почему не поднимаете роты в атаку? - настойчиво сипел в ухо ветврач.Лежа рядом, он тяжело дышал, все не выпуская из рук неизвестно для какойнадобности вынутый из кобуры наган, ствол которого был плотно забитземлей.

   - Прочистите оружие, - холодно сказал Волошин. - Разорвет ствол.

   Ветврач, спохватясь, начал выколачивать из канала ствола землю, аВолошин с еще большей, чем прежде, неприязнью подумал, что такие вотчестные проверяльщики - куда большее зло, чем те, кто, слабо понимая вделе, не особенно и рвется в него, предпочитая отсидеться в землянке, гдебезопаснее, чем в этом аду.

   Он ждал лейтенанта Самохина, которого все не было, и он сталсомневаться, передан ли его вызов, не остался ли где на дороге егопосыльный. Связи тоже не было. Гутман, держа прижатую к уху трубку, вседул в нее, но, видно, линия упорно молчала.

   Когда из кустарника сзади появился лейтенант Круглов со сбившейся набок