Его батальон, часть 2

пряжкой ремня и без тени обычного добродушия на невозмутимом лице, комбатпонял, что положение девятой в самом деле критическое. Комсорг размашисторухнул слева от него, отер потное, в пыли и копоти лицо.

   - Комбат, спасайте девятую! Через полчаса всю выбьет.

   - Кизевич жив?

   - Жив пока. Но потери большие. Главное - эта шрапнель. Да и пулеметысправа. Сперва надо брать ту высоту за болотом. Иначе дрянь дело. Безтолку людей положите, - возбужденно заговорил Круглов.

   Комбат, подумав, оглянулся на Гутмана.

   - Как связь?

   Гутман вместо ответа развел руками.

   - Ракетницу! - потребовал комбат.

   Он выхватил из рук ординарца ракетницу, лежа, пошарив в кармане, вынулбелый с красной головкой патрон.

   - Что ж... Будем считать, фокус не удался. Фокуснички!

   И, вскинув руку, послал в дымное от разрывов небо недолго погоревшийтам красный огонек ракеты.

   Роты по-пластунски и перебежками начали отход за болото.

  

  

  

  

  

  

  

   Он понимал, на что шел, и знал, как его отход будет восприняткомандиром полка. Но он иначе не мог. Он не мог поднимать батальон подтаким огнем с высоты - это было бы сознательным убийством. Роты, срезанныепулеметным шквалом, навсегда бы остались на ее мерзлых склонах, с кем бытогда он вернулся на свой КП? Вернуться один с горсткой управления он быне смог, значит, и он должен был остаться на этой проклятой высоте. Но онумирать не собирался, он еще хотел воевать, у него были свои счеты снемцами.

   Лежа за обмежком, он проследил, как последние бойцы восьмой ротыскрылись в кустарничке, и сам поднялся на ноги. Наверное, все же крайкустарника с высоты не просматривался, пули оттуда почти все шли верхом.Подбежав к телу Муратова, он оглянулся: сзади никого уже не оставалось.Гутман, повесив на плечо автомат, принялся сматывать кабель. Но тутнавстречу ординарцу из кустарника выскочил запаренный Чернорученко, икомбат крикнул Гутману:

   - Заберите Муратова!

   Все по тому же истоптанному множеством ног шершавому льду он перебежалболото. Следом, тюкая об лед и сшибая мерзлые ветки, проносились пули,одна на излете стеганула его по поле шинели, прибавив к старым две новыедырки. Комбату, однако, было не до шинели, недалеко уже виднеласьспасительная траншейка седьмой, где из-за бруствера ожидающе высовываласьзнакомая голова Иванова.

   Несколько бойцов впереди проворно юркнули в свои недавно оставленные иснова счастливо обретенные окопчики. Следом и чуть в стороне запоздало, нос прежним оглушительным звоном лопнули разрывы бризантных. Комбат не спешаусталым шагом направился по открытому пространству к траншейке. Его теперьзапросто могли срезать пулеметной очередью сзади, могли накрыть разрывомбризантного, но он уже не слишком опасался за собственную жизнь после