Его батальон, часть 2

басах, с нервами и матом. Гунько с началом боя совершенно менялся, и тогдао чем-либо упросить его или переубедить было невозможно. Переубеждало еготолько начальство, с которым он оставался неизменно покладистым.

   Пока командир батальона разговаривал по телефону, принесли завтрак -Волошин услышал, как за его спиной оживился всегда апатичный Чернорученко,с удовольствием принимаясь хлопотать возле котелков и буханок мерзлогохлеба.

   Комбат положил на аппарат трубку.

   - Вот, товарищ комбат, завтракайте.

   Телефонист поставил на уголок ящика плоский алюминиевый котелок,облитый супом, на снятую крышку уважительно положил пайку хлеба. Прыгуновна соломе развязывал вещевой мешок.

   - Тут вот доппаек вам, товарищ капитан. Старшина завернул. Что тут? А,вот сало...

   Он осторожно извлек из вещмешка что-то завернутое в измятую, изодраннуюгазету, положил на ящик.

   - Вот, вам и лейтенанту.

   Волошин понял: это был доппаек за март - месячная командирская надбавкак солдатской фронтовой норме, всегда неожиданная и даже удивлявшая своейизысканной утонченностью, - в виде рыбных консервов, масла, печенья.Впрочем, масло и консервы теперь были заменены салом, что тоже весьманеплохо. Глядя, как Прыгунов старательно выискивает в вещмешкераскрошившиеся остатки печенья, Волошин взял один кусочек на зуб,попробовал и с небрежной щедростью подвинул к краю весь измятый отсыревшийкулек.

   - Угощайтесь, Чернорученко!

   - Да ну...

   - Ешьте, ешьте. Пока Гутмана нет.

   - Это вам, - смутился Чернорученко. - Мы вот - пашано.

   - Гутман придет, приберет, - сказал Прыгунов, принимаясь с Чернорученкоза свой котелок с супом. - И лейтенанту тут. Всем вместе.

   "Не хотят - пусть прибирает Гутман", - подумал комбат. Он же есть этопеченье просто стыдился, глядя, как отстранились от него бойцы. Тем неменее, как и все, он тоже был голоден и, чувствуя, как катастрофическиубывали минуты тихого времени, знал: скоро станет не до еды. Он быстровыхлебал свои полкотелка остывшего пшенного супа и засунул в полевую сумкускладную алюминиевую ложку.

   В этот момент зазуммерил телефон.

   - Начинается!

   Действительно начиналось. Звонил ПНШ-2, требовал сведения о разведкеобеих высот, и Волошин грубо ответил, что сам еще не получил этихсведений. С ПНШ он отвел душу, он выговорил ему без обиняков все, чтодумал об организации его службы в части. Капитан обиделся, они поспорили,но только он положил трубку, как зазвонил начальник артиллерии. Этому надобыло увязать некоторые моменты артподготовки минроты Злобина с действиямиего батальона. Начальника артиллерии Волошин, в общем, уважал, это былтолковый кадровый капитан, с которым они отлично договаривались натактических учениях под Свердловском, но теперь Волошин срезал его первымвопросом:

   - Сколько?

   - Что - сколько?