Его батальон, часть 2

прокричал на пригорок:

   - Товарищ комроты! Санитара!

   Волошин повернулся по направлению его взгляда и увидел лейтенантаСамохина, решительно шагавшего вдоль окопчиков своей роты.

   - А ну помоги им! - на ходу крикнул он там кому-то и, подойдя ктраншее, грузно ввалился в нее, едва не сбив с ног Чернорученко.

   - Что ж это получается, товарищ капитан?

   Волошин хмуро взглянул в горевшие недобрым огнем глаза ротного. Головаего под косо надвинутой ушанкой была свежезабинтована, а сквозь марлюбинта проступило и расползалось влажное пятно крови. Лейтенант болезненнодотронулся до повязки грязной рукой, и лицо его исказилось встрадальческой гримасе.

   - Что, сильно? - спросил комбат.

   - Меня ерунда! - махнул рукой лейтенант. - Вот полроты как короваязыком слизала. Последнего сержанта ухлопали. Грак ранен в обе ноги. Какже так, товарищ комбат? Это же безобразие! И эта артиллерия, черт бы ееподрал! Ее бы саму в цепь, пусть бы поползала под их пулями.

   - Артиллерия ни при чем, - мрачно заметил Волошин. - Артиллерии снарядынужны.

   - Тогда нечего было и начинать это смертоубийство, - горячился Самохин.- Надо было сидеть, пока не подвезут снаряды. А так что? Голыми рукамивоевать? Он вон - полдня бризантными крошит.

   Оба капитана подавленно молчали, ветврач с сокрушенным видом опустилсяна каску на дне траншеи. Чернорученко тем временем наладил связь ипереговаривался с телефонистом штаба.

   - Сколько человек осталось? - спросил Волошин, собираясь с духом переддокладом командиру полка, которому, помимо прочего, предстояло такжесообщить о потерях.

   - В роте? Сорок восемь.

   - Чернорученко, вызывайте десятого!

   - Есть!

   Предстояло все объяснить начистоту, как есть, и, хотя он понимал, чторазговор будет нелегкий, он готов был к любому. Он не чувствовалкакой-либо своей вины в том, что батальон отошел на исходные, ибо былубежден, что взять высоту при таком соотношении сил было делом немыслимым.

   - Товарищ комбат, - поднял растерянное лицо Чернорученко. - Десятогонет.

   - Как нет? Вызывайте начальника штаба.

   В оставшуюся до разговора минуту следовало внутренне успокоиться, чтобычетко и доказательно сформулировать свои аргументы, и в беспорядочныхзвуках угасавшего боя он не сразу услышал то, что, наверное, раньше егоуловил Гутман. Комбат перехватил направленный на Самохинамногозначительный взгляд ординарца, его чуткую настороженность в подвижныхглазах, и тогда вдруг услыхал сам. С высоты слабенько, как из-за дальнегопригорка, простучало раз и второй и заглохло. Потом еще простучало.Стреляли из автомата. Но эти звуки коротеньких очередей явственноотличались от выстрелов немецкого автомата - это был ППШ.

   Комбат резко повернулся к Самохину.

   - Нагорный вернулся?

   - Ну да! Нагорный вернется! Он вон куда выскочил...