Его батальон, часть 2

очереди или гранаты. Но там, кажется, никого не было, похоже, немцыубежали. Хотя он знал, что немцы далеко не убегут, наоборот, скоро начнутих выкуривать из этой траншеи, которая была для них тут последнимубежищем. На склоне им гибель.

   - А ну давай все сюда! - приказал он, когда несколько бойцов выглянулоиз блиндажа. - Доставай лопатки! Быстро перерыть траншею. Зарыть проход.

   Он отступил шаг назад, и первый боец - рослый, в старой телогрейкепарень из стариков, по фамилии Лучкин, вонзив в бровку лопату, отвалил кногам пласт еще свежей, по-летнему сырой земли. По другую сторону началобрушивать землю другой боец, в новенькой зеленой каске.

   - Так. Остальные прикройте их. Взять в руки гранаты, - распорядилсяКруглов. - Ни черта. Еще мы посмотрим.

   Отплевываясь от поднятой в траншее пыли, Волошин отошел на несколькошагов назад, прислушался. Невидимый пулемет справа все стучал очередями посклону, визжа, неслись через высоту мины, и их раскатистые разрывынепрерывно сотрясали землю. Но в траншее стрельба прекратилась. Конечно,немцы не могли их оставить в покое, значит, готовились ударить какследует. Отрезав их от основных сил батальона, они, конечно, могли неспешить. Деваться тут все равно было некуда.

   Из блиндажа выглянул все тот же чумазый боец в сбитой набекрень шапке:

   - Товарищ капитан. Лейтенант зовет.

   Оглянувшись на застывшего возле бойцов Круглова, Волошин повернул назади спустился по ступенькам в добротный, под двумя бревенчатыми накатами,блиндаж. В его полутьме трудно было рассмотреть что-либо, он только увиделторчащие на проходе ноги в сапогах и обмотках и несколько напряженносеревших в полутьме лиц, по виду которых становилось ясно, что этораненые. Тут же, привалясь спиной к стене, полулежал на шинели Маркин.

   - Что с вами? - спросил Волошин. - Серьезно ранены?

   - Да вот в ногу, - шевельнул лейтенант забинтованной, без сапога,голенью. - Так что, видно, опять вам командовать.

   Куда как здорово, подумал Волошин, принять это командование в такоезавидное время. Батальон разрублен на несколько частей, одна из которыхзастряла под высотой, другая сунулась в эту мышеловку, управленияникакого, комбат ранен и теперь уступает командование. Но так или иначе,он тут старший по званию, придется, видно, руководить ему.

   - Зачем было рваться впереди всех? Что и кому вы доказали этим? Теперьвы понимаете положение батальона?

   - Я уже отпонимался, - с мрачной отрешенностью сказал Маркин. - Яранен.

   - А до ранения вы не удосужились подумать?

   - А что мне думать? Прикажут - полезешь куда и шило не лезет.

   - Да-а, - вздохнул Волошин и, тихо выругавшись, опустился у прохода.

   Шла война, гибли сотни тысяч людей, человеческая жизнь, казалось,теряла обычную свою цену и определялась лишь мерой нанесенного ею ущербаврагу. И тем не менее, будучи сам солдатом и сам ежечасно рискуя, Волошинне мог не чувствовать, что все-таки самое ценное на войне - жизнь